Пячусь назад, заглядывая в окна, стараясь прикинуть, сколько примерно квартир в доме, и какая по счету желанная мною.

Чувствую, как на удивление холодный сентябрьский дождь уже пробрался под рубашку. Возвращаюсь к домофону и набираю первый пришедший на ум номер.

— Кто? — слышится из динамика скрипучий женский голос.

Сбрасываю. Ещё не хватало, наткнуться на одну из «доброжелательниц» со скамейки, чтобы они про Леру потом дальше слухи распускали.

Уже тяну пальцы к кнопкам, когда сзади раздаётся пронзительное:

— Папа!!!

На секунду прикрываю глаза от удовольствия. Улыбаюсь, как дурак и поворачиваюсь.

— Ксения, стой! Куда под дождь?! — ругается Лера, пытаясь накрыть удирающую малышку зонтом.

Ксюшка, довольно смеясь, мчится ко мне, шлепая резиновыми сапожками по лужам. Присаживаюсь и объятия навстречу ей раскрываю. Подхватываю на руки и прижимаю к себе.

— Ой-ой, ты весь мокрый! — верещит Ксеня.

— Да, прости, — чмокаю ее в румяную щеку и ставлю в подъезд, который уже открыла Лера.

Мои девочки оглядывают меня с явным интересом: старшая, складывая зонт, не скрывает неодобрения, оценивая мою мокрую одежду, а младшая, едва не норовя засунуть свой любопытный носик в пакеты.

— С подарками? — улыбается Ксюша.

Киваю.

— По какому это поводу? — строго требует Лера.

— А разве для подарков нужен повод? — протискиваюсь мимо них, направляясь к лестнице.

— Вообще-то да, — догоняет меня претензия Леры.

— Кто сказал?

— Я! Пока что я в этой семье устанавливаю правила! — ворчит.

— Это действительно, «пока», — усмехаюсь. — Ну, раз нужен повод, то пусть будут подарки на день рождения!

— У неё не скоро…

— Это за прошедшие, — перебиваю Леру, останавливаясь у нашей двери. Поворачиваюсь к недовольной девушке лицом: — Все, которые я пропустил.

— Выгнать бы тебя, — шипит она, подаваясь ко мне.

— Но на улице ливень, — улыбаюсь беззаботно. — Я весь промок. И до дома мне через весь город пилить. Кто ж тебе виноват, что ты в такую даль от меня забралась.

— Это не мои проблемы…

— Хочешь быть виновна в том, что я заболел?

Лера хмурится. Пыхтит так, что ноздри раздуваются. Окидывает меня недовольным взглядом. А я пытаюсь не улыбаться.

— Уедешь сразу, как высохнешь! — бросает она и наконец, распахивает ветхую дверь квартиры.

— Ну и что у нас тут? — с деловитым видом интересуется Ксюша, как бы невзначай заглядывая в пакеты, которые я опускаю на пол.

— Сначала разуться! — велит Лера. — Переодеться и руки помыть!

— Хорошо, — недовольно морщится малышка.

— В саду хорошо кушала?

— Да, — тянет Ксюша, топая в направлении ванной.

— Так и будешь стоять? — привлекает мое внимание Лера. — Все мокрое снимай. Сейчас что-нибудь придумаю, чтобы высушить…

— Я могу душ принять? — перебиваю я ее. — А то замёрз.

Серебристые глаза глядят с подозрением:

— Ксюша, руки иди мой быстрее. Костя хочет пойти помыться, — говорит, не отрывая от меня взгляда.

— Я все! Все сделала, мам! — малышка уже выскакивает из ванной, на ходу стягивая колготки. — Почти. Сейчас только лосины… — и скрывается в спальне.

Огибаю Леру и вхожу за ребёнком в комнату. Начинаю выкладывать содержимое пакетов, оценивая, как у Ксюши загорелись глаза при виде первой же куклы.

— Это мне? — благоговейно шепчет малышка.

— Тут почти все тебе.

— Это же бэби Анабель! Мама, смотри! Прямо как в рекламе! Она как настоящая! Даже плакать может! — громко вещает малышка.

— Мне вот подсказали, что твоей ляльке пригодится коляска, — продолжаю я, распаковывая дары. — И кровать. И…

— Константин Дмитриевич, вы вроде замёрзли очень. И вам ооочень надо в душ, — строго бубнит Лера у меня за спиной.

По интонации понимаю, что ей есть, что мне сказать.

— В общем дальше сама разберёшься, — подмигиваю я малышке.

— Хорошо. Только быстрее возвращайся. Нам ещё надо кроватку собрать. И коляску!

— Постараюсь не задерживаться, — улыбаюсь я распоряжениям и выхожу из комнаты.

— Какого черта? — шипит Лера, едва не припирая меня к стенке, стоит мне ступить в коридор. — Собрался разбаловаться моего ребёнка?

— Это всего лишь подарки…

— Это для тебя «всего лишь»! А мне потом что прикажешь делать?!