— Не продолжай, ответ я получил. — Зло усмехнулась он, и он тут же как рявкнет: — Как ты посмела скрыть от меня беременность?! Я тебе не банк спермы. Я, мать твою… я твой муж и отец ребёнка и имею одинаковые с тобой права на него! Высек бы, ей-богу! — Он запускает пятерню в волосы, взъерошив их, и с такой болью в голосе произносит, что у меня сердце сжалось от жалости: — Звезда, ну вот как ты могла так поступить со мной, а? Такой момент испоганила!

— Вань, ты же был против беременности. — Я поморщилась — голова ещё болела. — Вот я и подумала…

Иван покачал головой и, подойдя ко мне, освободил от наручников мои руки.

— Раз ты так хреново думаешь, я буду делать это за нас двоих. Даже наказать тебя не могу, — он тяжко вздыхает, — ты всегда из меня верёвки вила…

Целует запястье и вновь переводит взгляд на лицо.

Я замираю. Ещё не могу осознать, что он не орёт, как на том видео, и не требует избавиться от ребёнка.

— …Вот стоит мне посмотреть в твои глазки, и всё вся злость сходит на нет. А я ведь злой сейчас был, очень… Сильно болит? — прикасается к моей голове.

— Терпимо. Вань, я не буду делать аборт.

— Какой, к херам, аборт?! — рявкнул он и уже тише: — Извини. С чего тебе в голову взбрело, что я не хочу ребёнка?

— Таблетки, что ты мне дал, красноречиво об этом говорили.

— Это витамины! — вновь рявкнул.

— Да я-то откуда знала, что это витамины?! — заорала тоже. — Ты мне даже не намекнул! Я же спрашивала тебя, а ты всегда уходил от ответа! Сам создал такую ситуацию, а теперь я крайняя, да?!

— А тебе не приходила мысль, что я боялся?

— Чего, Вань? Ответственности?

— Вот последнего я никогда не боялся. Тебя я боялся расстроить! Вдруг бы сразу не получилось, ты бы начал себя винить. Я не хотел этого, решил, пусть идёт всё своим чередом. Вспомни, я никогда не говорил, что не хочу ребёнка. И не говорил «пей противозачаточные». — Он встал. — Пить будешь? — Я мотнула головой. — А я выпью, в горле пересохло, давно столько не орал. Но я, между прочим, дал их специально, они специально разработанные для тебя, их нужно было принимать до и во время беременности… — он замолчал, припав к стакану с водой.

Видимо, даже не понял, что проговорился. Ну я решила: если и выяснять отношения, то до конца, ничего не оставлять на завтра.

— Вань, я знаю, что ты пять лет назад участвовал в эксперименте и потом у тебя были проблемы. Не пойму только, зачем тебе это нужно было?

Вначале он поперхнулся. Поставив стакан на тумбочку, рассмеялся, вот только смех был с примесью боли. Отсмеявшись, он покачал головой:

— Звезда моя, кто тебе эту глупость сказал? Я бы ни за что на свете по доброй воле не стал участвовать в таком дерьме. Не так я хотел тебе рассказать об этом… Ну да ладно… Только поклянись, что больше никому не расскажешь о том, что сейчас узнаешь.

— Обещаю.

— Моя мама нелегально попала в Германию, кое-то об этом узнал и решил воспользоваться случаем. Был один мерзавец, который задался целью создать сверхлюдей. Он находил женщин, которых никто искать не будет в случае неудачи, и испытывал на них свой экспериментальный препарат, мотивируя их тем, что беременность протекает с осложнениями. Не одна моя мама была жертвой этого мерзавца. Женщины даже не догадывались, что с ними делают. Итог: на свет появились дети с некими преимуществами. Но со временем что-то пошло не так. Это дети были агрессивны и среди них есть те, кто сошёл с ума.

— Вань, но ты же не агрессивный.

И опять смех, от которого мороз пробегает по коже.

— Звезда моя, опять ошибаешься. Меня можно сравнить с вулканом, который ошибочно считают спящим, но в действительности внутри меня клокочет и требует освобождения раскалённая добела лава. Просто я научился контролировать и перенаправлять ее энергию в полезное русло. Если ты имеешь в виду в детстве — ну так мне повезло, что мама уехала из Германии. Это и спасло меня от безумия. Но от судьбы никуда не уйдёшь, и в итоге я всё равно попал в лапы этого мерзавца. И на этот раз он приготовил особенный… — вновь на лице Ивана появилась горькая усмешка, — разработанный лично для меня препарат. Я — его триумф, но этого ему было мало, эта тварь хотела большего. Знаешь, что мне помогло выжить?

— Нет… — произношу едва слышно, борясь со слезами.

Нельзя показывать их Ивану. И я не заплачу ради него. Мужчины не любят, когда их жалеют. Они такие странные — хотят этого, но не любят. Сложно их понять, как и им нас. Да и не стоит пытаться, нам нужно всего-то научиться принимать друг друга такими, какие мы есть.

— Ты…

Я даже не знаю, что сейчас почувствовала: радость, восторг, счастье? Не могу сказать точно. Но сердце впервые встрепенулось без страха и боли, словно в этот миг все рубцы от старых ран исчезли.