Место встречи было выбрано Давыдовым, прямо скажем, оригинальное — дорогущий бутик. Когда я зашла в указанную Сашей примерочную, зеркало отъехало в сторону и появился проход. Мужчина, оказавшийся внутри, показал мне рукой, чтобы проходила. Пожав плечами, направилась за провожатым, тот подвёл меня к двери в конце коридора и, открыв дверь, пригласил войти внутрь. Захожу в помещение: за столом сидит грузный мужчина лет пятидесяти и исподлобья кидает на меня взгляд. Странно, я ему ещё ничего плохого не сделала, а он уже недоволен.

— Присаживайтесь, Мирослава Глебовна, — показывая рукой на кресло, пробурчал он, продолжая сверлить меня недовольным взглядом. — Ну что ж, перейдём сразу к делу: ваша задача беспрекословно подчиняться своему начальнику, по совместительству мужу. О женских штучках: не буду, не хочу - советую забыть. Тот, с кем вам предстоит работать, слишком ценен для нас. — Он скривился как от зубной боли, видимо, вспомнив моего будущего начальника. — Нам изрядно пришлось попотеть, уговаривая его участвовать в операции. Так что вы не имеете права на ошибку, как прошлая профурсетка.

— Можно точнее, чего нельзя делать с вашим «ценным» сотрудником, дабы не вызвать его гнева?

— Отчего же, скажу: не язвить, не злить, подчиняться любому его приказу. Захочет интима, придётся и на это пойти. — От последней реплики мне стало дурно, вот спать я точно не собираюсь с фиктивным мужем. — Да что вы побледнели, интимные услуги — это вряд ли, он последнюю профурсетку и в отставку отправил, потому что в штаны пыталась к нему залезть. Хотя… — Давыдов внимательно посмотрела на меня. — Вас-то, возможно, и захочет, — почесал он голову, — ведь главным условием его участия были вы, дорогуша. Теперь, увидев вас, понял почему. Надеюсь, вы такая же умная, как и красивая…

— Что от меня требуется, помимо беспрекословного подчинения своего новому господину? — последнее я процедила сквозь зубы.

Вот не люблю, когда так со мной разговаривают.

— Детали операции знает только он, что посчитает нужно, расскажет. Вы же… — наклонился через стол и чуть слышно: — Ради бога, не злите его. Выйдет из себя, всё может закончиться плохо для вас. — Вновь вернулся в прежнее положение, смотря на меня, качая головой. — Ума не приложу, как только ваш отец позволил выбрать эту профессию? Ну да ладно, это не моего ума дело, — махнул он рукой.

Меня такое отношение взбесило, словно я несмышлёный ребёнок.

— Дмитрий Савельевич, не подскажете, с чего такое пренебрежение ко мне? Словно я вашего любимого щенка придушила?

— Мирослава Глебовна, какого вы ожидали к себе отношения? Вы же у нас всегда были на особом счету — фигура неприкосновенная… Ключевое слово "были". И зарубите себе на носу, таких, как вы, миллионы, а этот человек уникален…

— Не подскажете, а имя у вашего уникального Мистера Икс есть?

Должна же иметь представление, с кем мне придётся работать. Но уверена, он не извращенец: Сашка бы не позволил работать с таким человеком.

— Скоро узнаете. Запомните, провалите задание, вам даже отец не поможет…

— Ещё одно слово в таком ключе, и тебе никто не поможет!

Раздался за спиной разъярённый голос, моё сердце от ужаса чуть не выпрыгнуло из груди, болезненно ударившись о грудную клетку. Вот чёрт, это же Малиновский! Я замерла, боясь посмотреть на него.

— Вы меня неправильно поняли… — заблеял Давыдов, суетливо бегая глазами.

Он что, Ивана боится? И что он тут делает? Какое отношение имеет к внешней разведке? Или…

— Я всё отчётливо слышал…

— Мира, это и есть твой начальник и будущий муж согласно легенде.

Понятно, начальник, значит… Я в шоке от этой новости, но радовать их истерикой не собираюсь. Гадство! Вот они с Сашкой повеселились за мой счёт, ну ничего, я тоже умею таким способом развлекаться. Я перевела взгляд на Малиновского, ожидая увидеть в его глазах торжество. Но в них была неприкрытая ярость, казалось, он готов убить голыми руками Давыдова.

— Пошёл вон. — Тот, наверное, этого приказа и ждал, улепётывал с такой скоростью, что наши олимпийские спринтеры от зависти бы удавились. — Извини. — Он обошёл моё кресло и встал напротив меня, облокотившись об стол.

— За что конкретно ты извиняешься? — стараюсь говорить спокойно, но в душе чувство ярости переполняет меня.

— За Давыдова.

— За себя он сам должен извиняться. — Встаю и с невозмутимым видом интересуюсь. — У вас есть какие-либо сейчас ко мне распоряжения?

— Что, и скандала не будет? — отталкивается от стола и делает плавный шаг ко мне, окидывая моё тело порочным взглядом.

— С чего вдруг? — отвечаю и отступаю в сторону, увеличивая расстояние.

— И от задания не откажешься? — с коварной улыбкой на губах интересуется.