– Mister Raspoutine, I suppose?

– Yes, sir. And who do I enjoy talking to?? – ответил я на языке родных чертополохов. Спасибо маме с папой – не жалели на репетиторов.

– Oh, you speak English! What a surprise! – восхитился автомобилист и тут же представился. – Я Кристиан Фергюсон, вон там, за рощей – мое поместье. Я читал о вашем дерзновенном плане и верил, что человек способен совершить задуманное! Рад, что не ошибся!

Понимал я его с пятого на десятое – языки с разницей в сто лет сильно отличались, да еще это произношение, – но все-таки понимал. И он меня тоже.

– Приглашаю вас в мой дом.

– Мне бы в Дувр, – протянул я, – туда мои товарищи приедут.

– О, не беспокойтесь! – по лошадиному широко улыбнулся англичанин, – пока они доберутся до Кале, пока переправятся в Англию, у нас есть как минимум два часа. По дороге мы дадим телеграмму моему человеку в городе, он встретит ваших спутников, а вы тем временем приведете себя в порядок.

Так и вышло. Кристиан для начала налил мне стакан чистого виски и я его со спокойной душой хлопнул залпом – знай наших. На это хозяин отреагировал разве что поднятой бровью. Потом я плескался в ванной и через час снова стал похож на человека – чист, причесан, руки-ноги не дрожат, в глазах блеск и сумасшедшинка. И мы поехали в Дувр.

Человек Кристиана не только встретил нашу авиаделегацию, но и арендовал зал в гостинице, и назвал газетчиков (кое-кого успел вызвать аж из Лондона), и даже собрал небольшую толпу «восторженных поклонников и поклонниц» у входа в отель, с цветами и даже бело-сине-красными лентами. Я уже начал подозревать, что здесь что-то не так, но потом сообразил, что на всех фото рядом со мной стоял Фергюсон. Красавчик, что и говорить – урвал кусок славы. Но ведь встретил, приветил, обласкал – так что не жалко, пусть радуется. К тому же, он твердо взял в руки организацию общения с прессой и нашу первую блиц-конференцию закруглил буквально через пятнадцать минут, объявив, что основная будет в Лондоне завтра.

На следующее утро, Стольников с Дрюней и приехавшим с опозданием Габриэлем пошли смотреть мотор самолета, а Фергюсон повез меня поездом в Лондон. Сельская пастораль промелькнула – не успел заметить. Все отвечал и отвечал на вопросы Кристиана, даже нарисовал схему биплана, который сейчас строит второй Вуазен под Парижем.

– Это гениально! Я хочу, просто обязан быть частью всего этого.

Порасспросив Фергюсона я узнаю, что тот уже летал на воздушном шаре, влюбился в небо, но будучи единственным сыном крупного английского землевладельца – был вынужден заниматься поместьем.

– А кто у нас отец? – поинтересовался я.

– Сэр Фергюсон! Член палаты общин.

Как там было в «Обыкновенном чуде»? «Предупреждать надо». С депутатом надо бы познакомиться и наладить связи, но по приезду в Лондон нас закрутила суета. Уже на вокзале поезд встречала огромная толпа. Ее сдерживало всего несколько полицейских «бобби» в смешных касках. Столичные жители, впрочем, вели себя вежливо, насколько это можно, но когда я появился в дверях вагона – многие закричали «Спич!». То бишь хотят речь.

Опять вспыхнули магниевые вспышки, репортеры, работая локтями, полезли вперед.

– Откуда только узнали? – я повернулся к Кристиану, который стоял позади меня.

– Я дал телеграмму знакомым. Утренние газеты вышли уже с новостью.

Вот же ухарь! Точно хочет проехаться на моей славе.

– Речь, речь! – жители Лондона не скандировали, но похоже, были готовы к этому.

– Есть такие, кто сомневается, что я перелетел Канал? – крикнул я громко в толпу.

– Ну вот я, например, – вперед вылез толстый бородатый мужик весь в черном. Даже котелок у него на голове был темных тонов, чем-то обсыпанный. Да это сажа! Трубочист. Давно позабытая профессия.

– Звать тебя как?

– Стив О'Доннелл, сэр.

– Приходите, Стив, через два дня к поместью Кристиана Фергюсона, что рядом с Дувром. Полечу обратно во Францию. И вы все, кто сомневается, приходите!

Рисковал я? Безусловно. Но Вуазен привез с собой второй мотор – переставить его на самолет за два дня, да еще с помощниками – было вполне возможно. А эффект перелета надо было закрепить. Да и сомневающихся высокомерных лягушатников хорошо бы было «макнуть».

Впрочем, высокомерия и недоверия я сполна хлебнул на встрече с английскими журналистами в отеле Rubens at the Palace. Даже импровизированный фуршет не помог. Хорошо хоть Фергюсон с нами был, а то сожрали бы начисто, так что бог с ним, с куском славы.

На сцене, а точнее на небольшом подиуме в зале отеля стоял длинный стол, все вокруг было убрано розетками и лентами бело-сине-красных цветов, позади воткнули три флага – российский в центре и по бокам английский и французский.

Распопов уже профессионально хлопнул пробкой шампанского, разлил по бокалам, мы чокнулись на камеру… и началось.

– Дэйли Мэйл, – поднял карандаш живой как ртуть толстяк. – Мистер Распутин, вы утверждаете, что пересекли Дуврский пролив за тридцать минут на аэроплане?