– Мистер РаспутИн! Спасибо от лица всех британских женщин!

– Неужели даже в России женщины будут избираться в Парламент?!?

– Ура, ура РаспутИну!

Дамы галдели, просили посетить их ближайший митинг. А я делал вид, что плохо понимаю по-английски и остро жалел, что Сотников не привез из Парижа Елену. Вот бы кого отправить к суфражисткам. Налаживать контакт. Но какую женщину можно просто так вытащить из Парижа? Нет таких.

Из этого водоворота, на который уже нехорошо поглядывал местный «бобби», меня выдернул высокий спокойный англичанин в простом с виду костюме. А когда он вставил в глаз монокль, я чуть не расхохотался – вылитый Майкрофт Холмс в исполнении Клюева.

– Мистер Распутин, позвольте представиться. Исаак Элиас. У нас с вами есть общий знакомый. Господин Поляков.

Я оглядел Исаака. Вот совсем он не походил на еврея. Не чернявый, нос обычный, одет… ну в Лондоне все деловые люди одеты в костюм с галстуком и котелком…

– Чем могу быть полезен? – вежливо ответил я.

– Я был на вашей встрече с журналистами. Правильно ли я понял, что два дня вы еще планируете находиться в Великобритании.

– Совершенно верно.

– Тогда вот, извольте – Элиас протянул мне запечатанный конверт с неизвестной монограммой.

– Что это?

– Приглашение на встречу в Артс Клаб. С вами желают познакомиться весьма высокопоставленные люди.

Насколько я помнил, в Артс Клаб собирались сливки общества – старая аристократия, чиновники. Неужели со мной хочет познакомиться сам король? Я задумался. Вряд ли… Тогда бы меня дернули к Эдуарду прямо в Букингемский дворец. Нет, тут что-то более тонкое.

– Хорошо, я буду.

Исаак вежливо приподнял котелок, слегка поклонился. И был таков.

– Уиски пойдем пить?

Кто о чем, а Распопов о бухлишке. Шурин вместе с Ароновым намылились идти в паб и звали меня с собой.

– Там еще говорят какой-то эль есть. Не знаешь, Гриша, что за эль?

– Не Гриша, а Григорий Ефимович, дурень! – осадил я Колю – Я так-то именной дворянин!

– Ой, да ладно… а что все-таки за эль?

– Как тебе объяснить? Густое пиво.

– Шибает с ног то?

– Смотря сколько выпить. И вот что… хватит пьянствовать! Поехали смотреть на Дредноут.

– Что за зверь? – оживился Аронов.

– Увидите.

Три часа на поезде – и мы в Портсмуте. Вход в знаменитые верфи охраняется, но я слегка подучив английским словам, посылаю Распопова к докерам, что идут со смены. И тот, перемигнувшись с ними, узнает об «альтернативном входе». При этом вворачивает в речь пару немецких – «я, я» и «натюрлих». Все, как просил.

По дороге в лавке тот же Распопов покупает подержанную робу и три кепки, что носят докеры.

«Альтернативный вход» – это просто сильно заросший кустарником пролом в заборе. Но судя по натоптанной тропинке – ходят тут часто.

Идем, глазеем.

– Богато живут – вздыхает Аронов – Вон сколько кораблей.

И правда, с полсотни стапелей, краны, между ними железная дорога, по которой суетливо снуют паровозы с платформами.

Военная часть верфи вообще не охраняется. Небольшой заборчик, проходная… Военных моряков много – но они все при делах.

Мы забираемся на небольшой пригорок, раскладываем на траве нехитрую снедь – булку хлеба, вареное мясо со специями, овощи. Попытку достать бутылку я мигом пресекаю.

– После выпьем. Ежели дело выгорит.

– Какое дело? – интересуется Аронов.

– А вот какое – я достаю из сумки цейсовский бинокль, что мне привез Щекин из Оберкохена. Разглядываю Неустрашимого. Хорош! Гигантский, доминирующей над всей верфью корабль, аж с пятью орудийными башнями, Дредноут подавляет своей мощью.

– Вот же махина! – Распопов забирает у меня бинокль, любуется кораблем.

– Сто шестьдесят метров, пятнадцать тысяч тонн – я отламываю хлеб, делаю бутерброд. Не зря по дороге читал бумаги морского ведомства. Что-то в память да запало.

– В пудах это сколько? – бинокль переходит к Аронову.

– Без малого, почти мильон пудов – вздыхаю я – Самый большой корабль в мире.

Шурин присвистывает, тоже делает себе бутерброд на манер моего.

– А рядом что за зверя строят?

– Беллерофон. Еще один линкор.

У соседней причальной стенки стоял недостроенный «товарищ» Дредноута – более бронированный, более быстрый.

– Ежели такая монстра начнет стрелять из всех пушек… допустим, возле Питера…

– Снесет все к хренам – закончил я мысль Аронова – Каждый снаряд по двадцать пудов. Почти тысяча штук в казематах.