— Это мой клуб, детка, — сказал Максим. — Я заскочу на минуту, а ты посиди, послушай музыку.

Он вышел из машины и направился к дверям своей походкой самца. Катя заметила, что несколько девушек из очереди замахали ему рукой, чтобы привлечь его внимание. Кто-то из них даже выкрикнул его имя. Макс ударил по рукам с охранниками и вошел внутрь, не обращая внимания на крики девушек. Клуб выглядел презентабельно — роскошная вывеска буквально кричала о своей элитарности. Судя по гигантской очереди у входа, у местных это было весьма популярное заведение.

Через несколько десять Максим вернулся к машине и, запрыгнув внутрь, подмигнул Кате. Вдавил газ, и они полетели в ночь. Вскоре они уже сидели в кальянной, интерьер которой больше напоминал дворец какого-нибудь арабского шейха. Максим взял столик у полукруглого, бордового вельветового дивана в декоративном углублении стены. Заказав кальян с апельсином, он спросил Катю, какой коктейль она хочет. Она никогда не пила коктейлей и потому заказала первое, что вспомнила из сериалов и фильмов — пинаколаду.

Максим пододвинулся поближе и обнял девушку за талию. Наклонив, голову к ее уху, прошептал:

— Кэт, ты самая сексуальная девушка, которую я когда-либо встречал.

По спине девушке побежали мурашки. Она повернулась к Максиму, тут же утонув в его темных, как ночь, глазах. На мгновение ей даже показалось, что она видит в них мерцающие звезды. Он медленно прикоснулся к ее губам своими. Это было сродни брошенному в бензобак факелу — между ними тут же вспыхнула страсть. Катя потеряла себя в удовольствии поцелуя, он уносил ее все выше и выше, в самые небеса. Ее эйфорию прервала официантка, принесшая кальян и коктейли.

Катя быстро выпила свою пинаколаду — скорее, из-за того, что нервничала, чем из-за вкуса. Макс заказал еще по два коктейля на свой выбор. Они с Катей сидели, прижавшись друг к другу, курили, пускали дым, пили коктейли и целовались. Вечер пролетел незаметно, и вот они уже несутся в машине по скоростному шоссе.

— Кэт, знаешь, что мы будем делать в следующую пятницу? — прокричал, перебивая музыку Максим.

— Что? — Катя была пьяна и ее ответы становились односложными, но черт возьми, какой же счастливой она чувствовала себя в тот момент!

— Мы пойдем в мой клуб! Ему исполняется два года! День рождения!

— Ура! — неожиданно для себя самой закричала девушка. Она открыла окно и начала выкрикивать проносящимся мимо машинам: — Ура! Ура!! — Ее волосы трепал ветер, на ее лице сияла улыбка.

— Я куплю тебе самое сексуальное платье, ты оденешь каблуки и распустишь волосы! Будешь моей звездой! Звездой моего клуба!

— Я звезда! — засмеялась Катя. — Звезда, слышите?? — крикнула она в окно.

— Ты как Харли Квинн! Ты сумасшедшая!

— Я не знаю, кто это, — кричала Катя, стараясь перебить музыку, — но, если ты так говоришь, то так и есть!

— Я покажу тебе! Едем домой смотреть кино!

Катя очнулась только в лифте. Максим держал ее руку в своей. Неожиданно ей стало стыдно за свое сумасбродство и сумасшествие, за радость, что расцветала у нее в груди каждый раз, когда Максим смотрел на нее.

Лифт остановился на восьмом этаже, и Максим вышел, не отпуская Катиной руки.

— Я не могу, — опустив глаза, произнесла девушка. — Не сегодня.

— Почему? — Он ослабил свою ладонь, всем своим видом давая понять, как разочарован. — Тебе что, завтра рано вставать?

Двери лифта стали закрываться. Катя вспомнила слова подруги и решила, что должна быть счастлива. Хотя бы сегодня. Если она хочет быть с Максимом, то ей нужно отбросить все страхи и подняться к нему. Сжав его ладонь, она отпихнула дверцы лифта и кинулась ему на шею. Их губы встретились в жарком поцелуе.

— Я хочу тебя, Кэт, — прошептал Макс.

Оказавшись у него в прихожей, Катя все же взяла себя в руки, и они сели смотреть фильм в гостиной. Но, посмотрев от силы пять минут, снова начали целоваться. Максим сжал Катю в объятьях и начал шептать ей милые пошлости, от которых она краснела и ощущала, как внутри разгорается пламя. Она не заметила, как оказалась без одежды. Макс развернул ее спиной к себе, рывком притянул ближе. Почувствовав его горячее тело, девушка окончательно растаяла и поддалась.

Они слились в одно целое. Никакой Валера, даже в трезвом виде, не мог сравниться с Максимом в искусстве ублажения женщины. Он знал, когда быть грубым, а когда ласковым, хватал ее за волосы, притягивал к себе, целовал шею и уши, покусывал мочку, нашептывал разные возбуждающие пошлости.

Как ни странно, ей нравилось, что он груб с ней и называет грязными словами, нравилось, как он шлепает ее по бедрам и шепчет ее имя. При этом он стонал так эротично и нежно, что она сходила с ума. Она чувствовала свою власть и бессилие одновременно. В перерывах они пытались смотреть фильм, но то были тщетные попытки.