— Лады, — согласилась я, — послезавтра утром вполне нормально будет.

— Тогда не раньше десяти, — сообщил Вадик, чуть подумав. — Спать буду, у меня с обеда практика в больнице.

— Хорошо, — кивнула я, — и вот еще…

Я достала из ящика стола два кусочка мыла — черное, с активированным углем, и белое, с блестками, и протянула Вадику:

— Держи. Это мыло такое. Подружке своей завтра подари.

— Ух ты! — обрадовался он, рассматривая. — Ленке такое точно понравится. Спасибо! Слушай, Лид, а давай мы тебе еще вторую руку или голову загипсуем?

— Зачем? — не поняла я.

— А ты мне тогда еще такого мыла дашь, — засмеялся Вадик. — А то я сейчас приду домой, Ритка увидит, не успокоится, пока все не отберет.

— Да без проблем, на, держи еще, — я протянула Вадику еще два куска мыла.

Вадик с крайне довольным видом ушел домой, а я заторопилась на автобус.

Автовокзал был битком забит людьми. На перроне толпился народ с сумками, чемоданами и баулами, отъезжали и приезжали автобусы. А над всем этим динамик периодически хрипло делал краткие объявления.

Распугивая стайку наглых голубей и воробьев, наперебой клюющих крошки возле урны, я прошла к кассам и купила билет на ближайший автобус. Мне повезло, совершенно случайно ждать предстояло не больше двадцати минут.

Я неспешно нашла свой перрон и пристроилась возле ожидающих людей: деревенские мужики в кепках, тетки в платочках с детьми, старушки с корзинами. Все переговаривалась, волновались, кто-то смеялся. Мужики дымили сигаретами чуть в сторонке, пуская крепкий дым.

Наконец, подошел автобус, и народ полез внутрь в буквальном смысле этого слова. Толпа внесла меня внутрь. Мне повезло, и я устроилась на свободное место у окна. Под ноги я поставила авоську, а рюкзак со стеклянными бутылками аккуратно примостила на коленях.

— Эй, деваха, — окликнула меня какая-то тетка с густо накрашенными глазами. — Не стыдно сидеть, когда старшие стоят?

Я посмотрела на стоявших, все были примерно моего возраста или моложе, в основном мужики. Женщины с детьми и старики — все сидели.

— Где? — спросила я.

— Я! — нагло сообщила тетка, сверкнув золотым зубом, испачканным красной помадой, которая растекалась с губ. Была она старше Лидочки, от силы лет на десять. То есть ей или лет сорок-сорок пять или же такая как Лида (в это время, а в деревнях особенно, старели быстрее).

— И что? — не поняла я.

— Вставай, говорю! — рявкнула тетка, оглядываясь за поддержкой, — тебя что, не научили уступать место старшим?

— Да! Расселась тут! — поддержал ее какой-то мужчинка с таким лицом, что Ломброзо рыдал бы от умиления.

— Старшим уступать — учили, — кивнула я. — Тебе — не буду.

— Ну вы посмотрите, что делается?! — возмущенно обратилась к остальным пассажирам тетка.

Народ зашумел. Мне стало неудобно и я, извинившись у сидящей рядом женщины, начала потихоньку вставать, придерживая рюкзак свободной рукой.

— Женщина, вы не поможете мне лямку рюкзака на плече поправить? — спросила я. — Сама не справлюсь.

Я показала ей вторую руку в гипсе.

— Да как ты всю дорогу стоять с сумками и в гипсе будешь? — охнула женщина. — Садись, давай, обратно.

Та что-то еще возмущалась, но, увидев мой гипс, с ворчанием заткнулась. Теперь уже симпатии людей явно перешли на мою сторону, а на золотозубую тетку понеслись упреки. Наконец, пришла контролерша, ловко протискиваясь толстыми боками между пассажирами, бдительно проверила у всех билеты. Когда все оказалось правильно, контролерша вышла обратно на перрон, а мы поехали.

Я ехала сидя и, клацая зубами на кочках и поворотах, тихо радовалась, что моя идея с гипсом пришлась очень даже кстати, иначе не знаю, как бы я с непривычки выдержала подпрыгивать на ухабах, стоя в течение полтора часов. Но остальной народ не обращал внимания на такие мелочи, все разговаривали, общались, а какой-то развеселый мужичок сзади травил бесконечные анекдоты, и вся задняя площадка поминутно взрывалась гомерическим гоготом.

Мы всё ехали, ехали, периодически останавливались, в автобус набивался еще народ, и еще. Я не представляла, куда они все вмещаются, очевидно, автобус растягивался в соответствии с количеством пассажиров.

Дорога петляла промеж начинающих зеленеть полей, на обочинах росли ряды старых тополей и аутентичных березок.

В автобусе стало жарко и кто-то предусмотрительно открыл люк. Сразу же несколько теток, включая и ту, с золотыми зубами, заорали, что им холодно и сквозняк. Вспыхнула небольшая перепалка, которая закончилась безоговорочной победой теток. Так мы и ехали, в тесноте и духоте, зато с анекдотами и весело.

Я совершенно не знала, где моя остановка. Спросила соседку рядом.

— Сперва я выйду, — сказала она, — твоя — следующая.