— Ой, знаешь, сколько у нас таких было! — пренебрежительно отмахнулась Аллочка.

Я пожала плечами, мол, пофиг.

— Ну, я еще думала, что ты на мое место метишь, — сникла Аллочка. — Иван Аркадьевич тебя все время хвалил и мне в пример ставил.

Я закатила глаза.

— Так всё-таки, что в той бумажке было, что ты так заорала? — напомнила я.

— Да ничего там такого не было, — попыталась отбрехаться Аллочка, — паук там только был.

— Ну, паук, так паук, — кивнула я, — вы меня задерживаете, товарищ.

Я продолжила идти, как Аллочка ухватила меня за рукав:

— Да погоди ты! — чуть не плача, воскликнула она. — там касалось меня только.

Я вырвала рукав из рук Аллочки и продолжила идти.

— Ну, Лида! — не отставала Аллочка, — ладно, скажу, только поклянись, что никому не расскажешь!

— Честное пионерское! — строго сказала я и торжественно отдала пионерский салют.

— Не смешно! — фыркнула Аллочка. — По-настоящему поклянись.

— Это как? — уточнила я. — Землю есть? Ладно, пошли вазон искать.

— Нет! Серьезно клянись, — настаивала Аллочка, чуть не плача.

— Ну ладно, — мне стало вот прям очень интересно.

Я поклялась.

— В общем, — замялась Аллочка и уши ее заалели. — Там на меня был донос.

— Ого, — удивилась я. — Если уж на тебя донос, то тогда я ничего в этой жизни вообще не понимаю. Что же ты натворила такое, деточка? Куклу у соседской подружки украла и тайно покрасила зеленкой? Вытерла двойку в дневнике и нарисовала пятерку, чтобы мама не заругала? Прости, но больше вариантов я не вижу.

— Да нет, — на глазах Аллочки появились слезы. — Аборт я сделала, в девятом классе. Дура была, понимаешь? Связалась с одним там, по малолетству, сама не поняла, как так вышло. А потом, когда поняла, что беременна — он меня бросил. Еще и пригрозил, что, если хоть кому-то скажу о нем — мне конец. Я сперва хотела утопиться, боялась, чтоб мать не узнала. А потом там одна бабка, она мне все и сделала. Я к ней пошла, и она вытравила, срок маленький был. Уже столько лет прошло, я думала, что все. В партию в прошлом году вступила. Кто-то узнал и написал на меня. Видимо, Иван Аркадьевич не хотел ходу давать, вот в папку эту и положил, а сам забыл. Я ведь случайно нашла. Испугалась, что все узнают. И еще стыдно стало, что Иван Аркадьевич давно знает.

— А на меня ты подумала, что это я на тебя донос написала? — удивилась странной логике я. — Что у тебя в голове творится, Алла?!

— Нет. Я хотела тебя позлить. И боялась, что раз ты вынюхиваешь против Ивана Аркадьевича, то рано или поздно и про меня все узнаешь.

— Нет слов! — ошарашенно выдохнула я. — Прямо индийский фильм. И главное — какая мощная логика!

— Ты поклялась! — обличительно припечатала Аллочка.

— Могила! — подтвердила я.

Мы распрощались с Аллочкой уже не врагами, и я заскочила к себе практически "под занавес".

В кабинете сидели: царь, царевич, король, королевич… (смеюсь), если серьезно — то Лактюшкина, Жердий, Фуфлыгина, Базелюк, Максимова, Репетун плюс Щукина Капитолина Сидоровна лично.

— Ой, какие люди! — расцвела улыбкой Лактюшкина. — А мы уже и не чаяли ваше высочество лицезреть!

— Вещи заберу, — сообщила я на всякий случай.

Вещей у меня было немного. И так-то в принципе Лидочка была не особо зажиточным сотрудником, а с этими переездами туда-сюда, а это был уже третий кабинет только после моего попадания, поэтому особым хламом ни Лидочка, ни я не обзавелись. Побросала в бумажный пакет всякую мелочевку — полупустую упаковку обезболивающего, пару мятных конфеток, крем для рук (почти новый), расческу, носовой платок и прочую дребедень.

Пока я собиралась, бабоньки в явно приподнятом настроении беседовали между собой, периодически бросая на меня хитрые взгляды, подмигивая и заговорщицки семафоря друг другу глазами. Особенно "понравилась" фраза Жердий:

— Ну что, теперь у нас есть прекрасный повод выпить шампанского?

Пока они обсуждали, как лучше отпраздновать столь знаменательное событие (не называя причину прямо), и что лучше — "Советское шампанское" или таки "Букет Молдавии", я почти собралась.

Когда дело дошло до документов, я выгребла все скопом и с грохотом швырнула в мусорную корзину, веселые разговоры моментально смолкли и все уставились на меня. Убедившись, что я точно привлекла всеобщее внимание, из бокового ящичка я достала несколько документов и демонстративно порвала их в мелкие-мелкие клочья на глазах у баб. Клочки, размерами с лепестки роз, полетели тоже в корзину, красиво кружась, словно в хороводе.

— А что это ты рвешь? — не выдержала Лактюшкина.

— График отпусков, сводную для выплат льготникам, свод страхового стажа с расчетами размеров пособий, а также график сменности по цехам — все на следующее полугодие, — с готовностью ответила я.

— Да ты что! — подпрыгнула Щука. — Не смей! Я сейчас охрану вызову.

— Как угодно, — ответила я. — Я имею право находиться здесь еще пятнадцать минут. И имею право забрать личные вещи. Вот я и забираю.

— Но уничтожать рабочие документы ты не имеешь права! — подвязалась Лактюшкина.