Тогда я набираю Нейта.

— Привет, Гвен с тобой?

— Нет, она не приходила ко мне.

Мой телефон пикает входящим звонком, и я открываю машину.

— Это она. Я перезвоню. — я отключаюсь и принимаю ее звонок. — Я в гараже. Где ты?

С другого конца раздается шорох, а затем приглушенный крик.

Я замираю, сердце едва не вырывается из груди.

— Гвен?

— Привет, мой красный георгин.

Кингсли

Тот, кто сказал, что наркотики это новая машина для убийства, не пробовал безбрачие.

Эта штука должна быть запрещена к существованию.

Иначе кладбища будут переполнены за несколько дней. Это все, о чем я думаю с тех пор, как Аспен придумала эту гребаную странность — или отсутствие таковой.

Убийство.

Точнее, о той ее части, которая подумала, что это отличная идея.

Между прочим, именно эта крошка была той, кто только что остановил конкретное убийство и спас Сьюзен от скорой встречи со своим создателем.

Но теперь, когда мой разум медленно возвращается в фокус, я понимаю, что отнять у этой суки ее любимую игрушку — деньги — лучший способ заставить ее страдать за сделанное.

Я должен был подозревать, что она имеет к этому какое-то отношение, с тех пор как Гвен появилась у нас на пороге. Сьюзан отреагировала мягко и предложила отдать ее на удочерение, но не стала настаивать на этом варианте, как я ожидал. И я, и мой отец отказались от этого варианта. Она была Шоу и должна была воспитываться как Шоу.

Единственный раз, когда мы с моим стариком были на одной волне.

Я сажусь обратно за свой стол в безнадежной попытке сосредоточиться на работе. Проблема состоит в том, что сексуальная неудовлетворенность это ебаная сука с проблемами настроения. Не говоря уже о том, что мой член ненавидит меня и теперь с усердием ублюдка вычеркивает дни из своего календаря до конца незаконного запрета.

Эта чертова ведьма еще пожалеет об этом, когда не сможет двигаться несколько дней подряд.

Я не дурак, я знаю, что это своего рода проверка. Для чего? Вот в чем вопрос. Это не может быть каким-то новым пыточным устройством, дабы выяснить, как долго мы сможем держать руки подальше друг от друга, потому что она касалась себя прошлой ночью, когда зашла ко мне подрочить.

Потом убежала, потому что прекрасно понимала, что ее выебут, как только я ее поймаю.

Эта женщина опрокидывает мой мир со своей оси, и я наслаждаюсь каждой секундой этого действа.

Аспен единственный человек, который не боится моих темных наклонностей и даже стремится к ним. Она всегда готова пойти против меня, будь то что-то большое или маленькое.

На днях, чтобы мы не проводили так много времени дома, она запланировала тщательную уборку в старом коттедже, где я трахнул ее в тот первый раз.

Она не разрешила мне нанять помощь.

— У тебя слишком много лишней энергии, так используй ее здесь, вместо того чтобы донимать Нейта боксерскими поединками.

Потом она заставила нас вычистить все это место, и кое-что покрасить. Потом мы заказали еду, легли на траву и смотрели на закат, как идиоты из среднего класса.

Это был самый спокойный день за последнее время.

Мой телефон пикает, и я проверяю его, надеясь, что она передумала насчет резкого запрета и посылает мне фотографию в нижнем белье.

Вместо этого на экране высвечивается раздражающее имя. У нее даже не должно быть моего номера, но он есть, несмотря на возражения меня и ее мужа.

Однако ее сообщение вызывает у меня интерес.

Кэролайн: Привет, придурок! Я порылась в своих старых вещах и угадай, что я нашла?

Кингсли: Ошиблась номером.

Кэролайн: Уверен? Потому что у меня есть несколько страниц из дневников Аспен. Ну, тех, в которых она писала, когда мы были подростками. Хочешь взглянуть?

Кингсли: Оставь эту труднодоступную ерунду для Матео и пришли мне фотографии.

Кэролайн: Обещаешь относиться к ней хорошо и исполнить все ее мечты?

Кингсли: Ты глупее диснеевской принцессы.

Кэролайн: Полагаю, снимки тебе не нужны, да?

Кингсли: Хорошо, обещаю. А теперь присылай их.