Она прикрывает ее рукой, становясь совсем красной.

— Ты чертов извращенец.

Я хватаю ее за руку и тяну вниз, обнажая ее розовые соски.

— Хочешь увидеть, как выглядит настоящий извращенец?

Должно быть, она уловила в моих глазах блеск похоти и миллион поз, которые я запланировал для нее, потому что ее глаза расширяются, переливаясь между зеленым и карим.

— Нет, Кингсли.

— Называй меня Кингом, как ты делала раньше.

— Я… не называла.

— Нет, называла, своим горластым сексуальным голосом.

Я притягиваю ее к себе, отбрасывая пальто в сторону.

— Не смей, или я откушу тебе член.

— Извращение. Ты же знаешь, я люблю это.

Я беру в охапку ее красную попку, и она стонет.

— Черт… ты мудак.

— Знаю, дорогая. У тебя есть зеленый свет, чтобы называть меня столькими красочными именами, сколько ты сможешь придумать, пока я трахаю тебя.

А потом я раздвигаю ее ноги и начинаю поедать ее сладкую киску, будто я голодное животное.

Это моя извращенная форма благодарности за то, что она спасла меня от моих собственных мыслей.

Или, по крайней мере, что отвлекла меня от этого.

Аспен

— Кто-нибудь собирается сказать мне, что происходит?

Я стону в чашку с текилой — бесполезно больше называть это кофе — и поворачиваюсь лицом к Нейту.

Мы находимся в конференц-зале компании Уивер & Шоу. Массивный, стерильный и бездушный зал. Его основное назначение, помимо встреч партнеров, выработка стратегии, как вытянуть побольше денег из богатых и влиятельных людей.

Всего несколько минут назад мы завершили встречу с крупной корпорацией, которая пытается вырваться из лап налоговой службы. Генеральный директор ушел с обещанием беспроблемного процесса и широкой ухмылкой на лице.

Помощники юристов тоже ушли с заданиями, и я надеялась сделать то же самое, пока Нейт не закрыл дверь и не преградил мне путь.

Он прислонился к большому столу, скрестив руки с видимой беззаботностью, но его темные глаза пригвоздили меня к месту, требуя ответа на свой вопрос.

Ответа, которого у меня не будет, если я не проболтаюсь, что трахалась с его лучшим другом, партнером и родственником.

Это было вчера или сегодня ранним утром. С тех пор я удивляюсь, что могу ходить — хотя и медленно, дабы не вызвать ощущение Кингсли внутри меня. Я изранена, как воин с поля боя, с укусами, засосами и отпечатками рук, которых должно быть достаточно, чтобы предъявить обвинение в нападении.

Хотя нападение это последнее, на что это похоже. Это было чистое требование, интенсивное и невыносимо безжалостное.

У меня не было шансов уйти невредимой, и это не только из-за того, что он сделал. Дело в том, что я потеряла себя и наслаждалась каждым моментом.

И я знаю, что если я не буду держаться подальше, то меня ждет еще больше подобного. В следующий раз я, возможно, даже не смогу ходить.

В следующий раз? Какого черта ты думаешь о следующем разе? Этого не будет.

Я массирую висок, пытаясь заставить себя вернуться в настоящий момент.

— Что ты имеешь в виду?

Нейт поднимает бровь, что в переводе означает: «Я не тот человек, которого можно обмануть», а затем начинает считать на одной руке.

— Сначала я узнаю, что на тебя напали, потом узнаю, что Кинг снова стал сучкой на стороне Николо Лучиано, и, как будто этого недостаточно, ты по случайному совпадению тоже оказываешься в постели с мафией. Я отлучаюсь на секунду, а ты переходишь на сторону подпольного мира? Я ожидал этого от Кинга, но не от тебя, Аспен.

Я долго потягиваю кофе с текилой, потому что, очевидно, я слишком трезва для этого разговора.

— Это просто бизнес.

— А жизнь всего лишь симуляция. — он смотрит, совершенно не забавляясь. — Что происходит?

— Мне нужна была услуга, ясно?

— Какого рода услуга?

— Та, о которой тебе не стоит беспокоиться.

— Если это касается тебя, то у этого есть все условия, чтобы заставить меня волноваться. Ты мой друг и мать моей жены, Аспен. Так что, если есть что-то, что я должен знать, сейчас самое время это сказать.

— Это действительно пустяк, Нейт. Я позабочусь об этом и обещаю, что фирма не будет вмешиваться.