Аспен всегда была красивой женщиной, даже когда была злобной тварью, любившая быть занозой в моем боку ради спортивного интереса.

В ее красоте есть острый край, и это в меньшей степени связано с ее рыжими волосами и высокими скулами, а в большей с ее пронзительным взглядом и прямой осанкой.

Если уверенность можно разделить на категории, то ее можно назвать спокойной. Она смелая, но не настолько, чтобы кричать или позволять иррациональности взять верх. Она решительна до мелочей, поэтому я знаю, что, когда она что-то решает, ее уже не остановить.

Но не сегодня.

Я окидываю взглядом ее простое черное платье с длинными рукавами, доходящее до пола. По понятным причинам она даже прикрывает шею модным шарфом.

Мысль о том, что она смотрит в зеркало на сердитые засосы, которые я оставил на ней, заставляет мой член напрячься.

Он находится в режиме постоянного бодрствования с прошлой ночи, и я отказываюсь быть подростком и подрочить.

Ослепляющее желание схватить ее между этими мужчинами и вогнать свой член в ее киску настолько непреодолимое, что я удивляюсь, как мой член не выскакивает из брюк.

Она улыбается двум мужчинам, стоящим рядом с ней. Один из них — Карсон-младший, а другой — мужчина, которому на вид около сорока лет. Крепкого телосложения, с чистым лицом и прямой осанкой, напоминающей мою.

Я узнаю властного человека, когда вижу его, и он определенно из этого спектра.

Я обдумываю, как отправить его на следующую планету, не привлекая ничьего внимания. Или, быть может, мне следует обратить внимание на то, что он женат — судя по кольцу на пальце — и все еще стоит слишком близко к Аспен.

Как раз в тот момент, когда я думаю над идеей поджога особняка Александра Карсона, глаза-хамелеоны Аспен встречаются с моими.

Они расширяются, ее улыбка ослабевает, и она крепче сжимает свой фужер с шампанским.

Я ухмыляюсь, мне нравится ощущение, что я застал ее врасплох. Возможно, потому что она не из тех, кого можно застать врасплох.

— Сюрприз, — говорю я через все помещение.

Она поджимает губы в знак: «не подходи».

Даже не сказав «прошу меня простить», я оставляю старых пердунов и направляюсь к ней. Если бы она была единственной в кругу, она бы сняла туфлю и ударила меня ею по голове.

Но поскольку есть компания и общественные стандарты, которые необходимо поддерживать, она позволяет эмоциям разгораться внутри себя до точки, близкой к взрыву.

И я это знаю, потому что краснота переходит с ее шеи на подбородок, а в глазах разгорается пламя.

Я усугубляю ситуацию, улыбаясь, когда без приглашения врываюсь в их маленький круг.

— Карсон, как поживаешь?

Ашер пожимает мне руку. Ему около двадцати, он ровесник Себастьяна, племянника Нейта, которого он практически вырастил, так что, следовательно, он был рядом с нами всю нашу жизнь.

— Кингсли. — он поднимает бровь, становясь все более и более похожим на молодую, торжественную версию своего отца. — Слышал, что ты был в коме, но выглядишь не хуже дьявола.

— И такой же манипулятор, так что тебе лучше защищать своих клиентов, пока я их не украл.

— Заметано, — говорит он, слегка сузив глаза. — Аспен гораздо более доступна, чем ты, в деловых вопросах. По крайней мере, она не угрожает мне в моем собственном доме.

— Собственность пропорциональна, — говорит я, который боролся до последнего за свой семейный дом. Наконец я обращаю внимание на другого мужчину. — Где мои манеры? Представьте нас, мисс Леблан.

Она бросает на меня взгляд, способный пронзить мое несуществующее сердце.

— Джонатан, это Кингсли Шоу. Совладелец фирмы, в которой я работаю. Кингсли, это Джонатан Кинг. Английский бизнесмен, который инвестирует в Штаты.

Мы пожимаем руки, крепко, даже грубо, и он едва избегает того, чтобы ему не отдавили пальцы. Но чем сильнее я сжимаю руку, тем крепче он это делает, пока мы не отпускаем ее одновременно. Что за послание пытается передать этот ублюдок?

С усилием я сохраняю невозмутимый вид.

— Я не знал, что интересы мисс Леблан простираются по ту сторону пруда.

Он сдержанно улыбается и говорит с шикарным британским акцентом, будто прямо из какого-то исторического сериала.

— Она находчива, мисс Леблан. Один из лучших зарубежных адвокатов, с которыми я работал.

Я скрежещу коренными зубами и не уверен, из-за его слов или из-за того, как она сияет гордой улыбкой при этих словах.

— Вы один из моих самых ценных клиентов, мистер Кинг.

Он поднимает свой бокал.