Сарвилл хоть и считал, что следует заострить на этом внимание и показать всю важность соблюдения его просьб, но сейчас сил осталось только на то, чтобы в недоумении встряхнуть головой и перейти к делу.

— Ступай за мной, кажется, я знаю, где выход. — Он перешагнул через несколько книг, разбросанных по полу, и обернулся. — Ты идешь? Славно, а то я подумал, что теперь ты решишь, будто я попросил тебя стоять на месте, — он иронично улыбнулся и пошел дальше.

Они двинулись в ту сторону, куда совсем недавно убежал зверь и чем дольше они шли, тем свежее становился воздух. Волшебники понимали, что находятся в забытом храме уже долго — чувство голода напоминало, что давным-давно ушло время вчерашнего ужина, а с тех пор, как они в последний раз принимали пищу, прошло больше суток — жажда мучила Сарвилла еще сильнее, чем тогда, в Сумеречной Пустоши.

Волшебники продвигались по коридорам старинного храма, но теперь, в отличие от тех помещений, которые они преодолели ранее, здесь ничего не напоминало о магии — руны на стенах больше не мерцали магическими цветами, архитектура и обстановка каждого все также огромного помещения была заурядной и скучной — словно после жаркого лета сразу наступила лютая зима.

Однако каждая зала так или иначе отличалась друг от друга. В одной все было серо и сыро, обшарпанные стены все-также четко и уверенно несли выпуклый потолок, который визуально постоянно ниспадал на головы гостей. На голом камне стен не осталось ни намека на краску, их либо никогда не облагораживали, либо, с тех пор как комната перестала быть обитаемой прошло гораздо больше времени. Стук каждого каблука отражался одновременно со всех сторон и давил на слух изнеможённого после битвы странника.

Протяженность следующей залы напоминала поле для игры в Сферус — самого популярного развлечения на всем материке, которым увлекались все от мала до велика, а суть ее состояла в том, чтобы верхом на кобыле обежать по периметру все игровое поле, пока шестеро принимающих и подающих не подадут и не примут друг от друга мяч восемь раз. Расстояние между игроками достигало пятнадцати саженей, а размер поля мог оказаться полсотни саженей в длину. Весь пол тут был расчерчен параллельными белыми линиями, а из стен торчали толстые деревянные палки с выщербинами, однако, для чего служили эти тонкости архитектуры древнему роду эльфов, сейчас понять было невозможно.

Пройдя еще дальше, Лиана почуяла аромат липы и замедлила ход на распутье между переходами.

— Выход совсем близко, — она прикрыла глаза и глубоко вдохнула приятный ей аромат, — Чувствуешь?

— Что? — переспросил Сарвилл, не понимая почему принцесса остановилась.

— Божественный запах.

Он принюхался, но ничего не услышал.

— Я ничего не чувствую. Если выход рядом давай найдем его скорее, я ужасно хочу чего-нибудь пожевать. Чувствую себя обессиленным как после трехдневной гулянки в «Берлоге».

— Ни капли романтики, — фыркнула волшебница и обогнала медведя, направляясь к лестнице на знакомый запах. Странник поторопился следом.

***

В лесу было влажно и жарко, духота висела плотным слоем и душила, каждого посмевшего потревожить его. Совсем недавно прошел ливень такой силы, что почва даже под деревьями с самой густой листвой превратилась в вязкую жижу подобно заболоченной земле.

Поляна была усыпана разными ягодами — земляникой, черникой, дикой малиной и летней вишней, по листам кустов которых скатывались последние капли дождя. Для алхимиков, лекарей и травниц здесь было раздолье, все равно что заядлому рыбаку найти клёвое место, где рыба будет ловится самая разная, а все что понадобиться счастливцу, только знать чаще закидывать удочку, да подсекать, когда надо. Знающий человек мог набрать тут целую кипу различных полезных и редких трав — эхопс, тюрель, мать-и-мачеха и календула выглядывали на солнце, прорастая меж сорняков. Под каждым кустом и у каждого дерева в округе на одной стройной ноге тянулись к солнцу грибы — съедобные и несъедобные, большие и маленькие, с малюсенькими, как шляпы на гвоздях, и широкими, как дамские головные уборы, шляпками. На один из таких грибов и упал грязный, запыленный и забрызганный кровью ботинок странника.

— Как же хорошо! — медведь не скрывал своих эмоций, прильнув губами к широкому листу лопуха, выпивая не успевшую стечь с него влагу. — Подойди ближе, я помогу.

Чародейка послушалась и тоже, хотя не совсем ловко, принялась утолять жажду.

— Мы постоянно ходим вокруг да около, остерегаясь затрагивать не совсем приятную тему… — заговорила она спустя некоторое время. — Я считаю, что нам нужно это сделать.

Сарвилл молча смотрел куда-то в неподвижную и спокойную чащу и искренне не хотел начинать этот разговор. Он не знал, чем закончится эта история, хочет ли он слышать мысли принцессы и сможет ли дать ей то, чего она попросит. Сейчас он сам не понимал, что ему нужно.

— Сарвилл… — Лиана дотронулась до его плеча. Странник обернулся. — Скажи мне, что ты чувствуешь?

Он смотрел на нее, не произнося ни слова. Его взгляд был стеклянным и бездушным, менялся на холодный, а затем все, что до этого отражалось в его глазах превратилось в отчаянье и он взорвался.

— Ли, ты отказалась иметь со мной дело, как только появилась первая преграда, да ещё и наговорила всякой дряни! Что я должен сейчас тебе сказать?

— Милый, тогда у меня не было выхода! Ты бы потребовал объяснений, захотел бы долгого разговора, но времени ни на то, ни на другое не было, на кону была твоя жизнь.

— А как на счет «Сарвилл, тебе нужно убираться из города, на тебя охотится мой сбрендивший папаня и его придворная змея. Больше времени на объяснения нет, но я люблю тебя и, если ты меня тоже, не спрашивай сейчас ни о чем, а просто доверься мне и беги».

Глаза волшебницы наполнились слезами.

— Потом я нашла еще бесконечное количество слов, которые стоило сказать, я знаю. Но тогда я не смогла придумать ничего лучше, прости… — она закрыла ладонями лицо.

— Ты же понимаешь, что, находясь под арестом, я не мог выкинуть из головы всю эту ситуацию? Я не понимал, что происходит и та, которую я любил, оказалась просто госпожой из Шаарвиля.