Ситуация набирала обороты, а людей кроме меня поблизости не было. И стакан этот жутко мешал.

Тем временем Денис пропускал удар за ударом, и я зачем-то рванула к нему.

Сама ахнула, когда рука на автомате поднялась вверх, замахнулась и долбанула Макеевского обидчика стаканом по голове, который сразу же и разбился.

Денис смотрит на меня, я на него, а парень, сняв кепку, потирает свою черепушку.

– Какого хрена? – Он там еще о чем-то матом рассказывал, но я его уже не слышала, потому что у меня от шока заложило уши и руки затряслись, как у алкаша наутро после грандиозной пьянки. – А-а-а. Ты дура!

Я не сразу поняла, что Денис подскочил ко мне и, схватив меня, завел за свою.

– Сейчас я полностью согласен с этим попугаем, – оборачивается и говорит мне.
– Чего замер? Руки в ноги… Не, ноги в руки и свалил отсюда.

– Мы с тобой еще встретимся, – грозно рычит тот.

– Ага. Не забудь скинуть мне адрес зоопарка, в котором ты живешь.

Макеев не стал дожидаться ответа и потащил меня к машине.

– Карамелька, ты даже не представляешь, как я счастлив тебя видеть, – подмигивает он мне, рукой потирая челюсть. – Сейчас тоже станешь говорить, что я тебе неинтересен?

– Он был сильнее. А я не люблю, когда слабых обижают.

– Хороший принцип. Только ко мне он не относится.

– Разве? По-моему…

– Сашка! – кричит Лаврова, выбегая из клуба вместе с толпой парней. – Я, как увидела, сразу к охране побежала. Ты как?

– Нормально все.

– Я видела, как ты этому гаду врезала. Хрясь!

– У нее принципы, – отвлекается на нас Денис, который объяснял охране, что их бы уволить надо, но сегодня у него настроение хорошее и он не будет никому рассказывать о происшедшем.

Угу.

Настроение. Так я и поверила.

Просто не хочет, чтобы все знали, что его девчонка спасла.

– Сашунь, я за сумкой быстро сбегаю, она у охраны осталась, и такси закажу.

– Я вас отвезу, – тут же предлагает Макеев. – Нужно же мне отблагодарить свою спасительницу. Заодно и пообщаемся.

– Не надо. На такси доедем. Денис, а…

– М-м-м. Мне нравится, как ты произносишь мое имя. Это так возбуж… Молчу. Продолжай.

– Ты можешь узнать, что с тем парнем? Вдруг я ему голову разбила.

– Так он каратист. Там разбивать нечего. В голове одни опилки.

Каратист?

Я тут же начала вспоминать наш недавний разговор с Янкой.

– Тебя из-за Южиной избили?

– Из-за кого?

– Той, с которой ты пришел.

– А-а-а, не-е-е. Он другого избить хотел, но спутал. Сам в шоке. Говорю же, опилки.

Я секунду смотрю на его лицо, а затем перевожу взгляд на клуб.

– Жить будешь.

– Долго и счастливо?

– Насчет долго сомневаюсь.

– Согласен пасть от твоих рук. – Макеев подходит ко мне и, хватая мою ладонь, кладет себе на грудь. – Чувствуешь, как сердце бьется?

– Оно с другой стороны, – мотаю головой и отхожу от него.

Я оглядываюсь за плечо и вижу, как Янка возвращается. Проследив за моим взглядом, Макеев морщится.

– Сань, машина подъехала, – кричит Лаврова.

– Подруга твоя одна не доедет? А мы с тобой можем заняться чем-то более интересным...

– Спокойной ночи, Макеев. Постарайся еще на кого-нибудь не нарваться.

– Если только на тебя, – говорит он и тут же берет меня за руку, чтобы усадить на переднее сиденье своей машины. Я даже понять не успела, как он так быстро все провернул. – Не бушуй, Саша. Я просто отвезу тебя домой.

– Там Яна.

– Блин, надеялся, что ты про нее не вспомнишь.

Машина трогается с места и останавливается возле взволнованной Лавровой.

– Запрыгивай, – командует он и, когда подруга усаживается, спрашивает: - Хотите мороженое? Или кефир предпочитаете?

– Сань, ты куда в такую рань намылилась? – зевая, спрашивает Янка, открывая дверь холодильника. С одной стороны, мне хотелось подколоть подругу и напомнить ей про ее вчерашнюю встречу с Южиной и последующем обещании обходить кухню стороной. Но, с другой, я понимала, что стоит только открыть рот, как Янка тут же переведет все стрелки на Макеева и мне придется снова пересматривать «Пилу 4», чтобы выкинуть из головы высокомерного раздолбая.

– Одиннадцать дня.

– И? В институт нам не надо, работы – нет, я и шесть вечера могу назвать ранним утром, и никто со мной спорить не будет, – потягивается она и, затянув потуже пояс халата, улыбается, замечая на сковородке ее порцию яичницы. – Ивлеева, ты чудо.

– Ага. Не скучай.

– Так куда ты?

– На пробежку. Со мной хочешь?

– Не-е-е, – отмахивается она.
– Для пробежки уже поздно. Кто в обед бегает?

– Ну, наверно, я.

– О, на обратном пути хлеба купишь?