Шрифт:
– Ян, тебе бутерброд сделать?
– Можно. С родителями живешь? – спрашивает у Матвея. – А то без ключей остался. Будет хорошо, если с ними.
– Да, но сейчас их нет дома. Повезли бабушку в другой город на свадьбу ее двоюродной внучки.
Пришла моя очередь открыть рот.
Сколько же у него родственников?
И кажется, ему дорогу перешла бабка с пустыми ведрами в руках, в которых она несла разбитое зеркало. О, за ней точно бежала черная кошка.
– Позвоню знакомым, – продолжает он. – В гостиницу бы поехал, но без документов вряд ли меня заселят.
Ну, почему его так жалко?
Может быть, потому, что он побитый весь?
– Ты можешь остаться у нас. Утром будешь думать, что дальше делать.
Судя по выражению лица Лавровой, эта идея ей точно не понравилась.
– Саш-ша, мы картошку в коридоре оставили. Пойдем, а то я одна не унесу.
– Давайте я…
– Сиди-сиди, сегодня не твой день. Лучше вообще не двигаться и не испытывать судьбу.
Выходим из кухни, и Янка закрывает за собой дверь.
– Это что сейчас было?
– Нам его выгнать?
– Выгнать!
– Чего ты так переживаешь? Сама же встретиться с ним хотела неоднократно.
– Потому что дома сидеть – скучно. Поэтому и хотела пообщаться.
М-да. Логика покинула чат.
– Вот и пообщаешься. Тем более у тебя Глеб есть. Спасет красавицу.
– Глеб вне зоны доступа.
– С кем ты тогда разговаривала?
– Сама с собой, – бросает Янка сквозь зубы, раздувая ноздри. – Сразу предупреждаю, спать будем по очереди и забаррикадируем дверь стульями. А утром скажем, что последний раз здесь ночевали и вечером переезжаем. И зеркало ты сама помоешь.
Вот же…. Лаврова.
– Девчонки… - открывается дверь, и из проема показывается голова Матвея. – Я пойду, наверно. Не буду вам мешать.
– Никуда ты не пойдешь, – уверенно говорю ему. – Сейчас я тебе в своей комнате постелю.
Эх, мама должна мной гордиться.
На следующее утро я чувствовала себя зомби, которого переехал грузовик с дровами. Уснуть у меня так и не получилось, Янка не давала. Всю ночь подруга зачитывала мне истории маньяков, которые втирались в доверие к своим жертвам, а потом…
– Сань, собирайся. Там доставка, – кричит Лаврова, заканчивая разговор по рабочему телефону. – Букет белых роз. Красота! Везет же кому-то.
Ни за что больше я не буду спать с ней в одной комнате.
Главное, всю ночь она трындела не прекращая, а сегодня прыгает, словно выпила тонну энергетика.
Бесит.
Но делать нечего. По пути на работу я пообещала выполнять любую ее прихоть. Короче говоря, подписала себе смертный приговор. Поэтому и приходится выходить в самое пекло. Радовало, что идти долго не пришлось. Всего лишь обойти дом, в котором был наш цветочный, и зайти в первый подъезд. На лифте поднялась на десятый этаж и нажала на звонок.
Минута. Еще одна. Хотелось прислониться к холодной стене и вздремнуть немного.
Ущипнула себя за руку и встала в позу солдатика. Вот отдам букет, и тогда можно будет упасть. Очень хотелось встретиться с подушкой и…
Щелк. Щелк.
О, черт.
Галлюцинации бывают от недосыпа?
– Ты!
– Я, Карамелька. Скучала? – нагло заулыбался Макеев и, схватив меня за руку, затянул в свое логово. – Хотел спросить, а натурой расплатиться можно?
– Нет!
– Ты уверена?
– Да. И открой дверь.
Не успела я и шага сделать, чтобы цветочным веником проехать по его наглой физиономии, как меня оставили с пустыми руками.
– Позавтракаем? Что будешь: вино или шампанское?
В девять утра?
– Твою голову.
– Чего мелочиться?
– ухмыляется он, смотря в глаза.
– Бери всего.
Бр-р-р-р.
Достал!
13.
– Ладно, Карамелька, поубавь пыл. – Наглая мордаха вытягивается, играя бровями. – Не надо смотреть на меня так, будто уже раздела и на плече в спальню тащишь. Спокойнее, Саша. Первое впечатление – всегда обманчиво. Это я только с виду такой боевой, но ты посмотри на мои уши. Горят же. От взгляда твоего голодного и горят.
Да неужели?
Самоуверенный бабник на самом деле ранимая и стеснительная душа?
Так и хотелось средним пальцем проткнуть эту душу и посмотреть, как она будет с писком сдуваться.
– Гори, Макеев. Гори. Огнетушитель все равно не принесу. Даже если умолять будешь, от меня помощи не дождешься.
– И собой не прикроешь?
– Подальше отойду.
Пока спорили, я и не заметила, что мы из прихожей переместились в кухню, где на столе стояли пакеты с фирменным логотипом крутого кафе.