Я скорее на кактус сяду, чем…

– Ден, ты куда вчера пропал? – с укором спрашивает брюнетка с ободком на голове. – Сам сказал, что вернешься и я соскучиться не успею, а сам не вернулся. Я соскучилась. Еще вчера.

Бедненькая.

Надо ее утешить и подарить гвоздику за счет заведения.

Отвернулась, не дожидаясь, когда Денис ей ответит.

– Какие твои любимые цветы? – наконец-то подал голос он.

– Красные розы.

Да неужели? Как неожиданно.

Кто бы мог подумать?

– Чтобы не скучала, возьми вон в том ведре штук тридцать.

Девчонка радостно кивнула, свысока посмотрев на остальных. Мол, съели? Дениска меня радует. По цветочному разнесся гул. Секунда, еще одна, третья.

– Касса здесь. Про наличку помнишь?

Ржач.

Ситуация страшная, но чертовски веселая.

Мне даже было не лень обернуться.

Ох, зря.

Макеев будто и ждал этого момента.

– Карамелька, у тебя есть белый купальник?

Серьезно? Передо мной толпа его баб, а он до сих о купальнике вспоминает?

– Ты его не увидишь.

Зачем он глаза закатывает?

– Так, дамы и… дамочки, – громко заговорил он, и гул прекратился. – Наверно, вы счастливы, что я собрал вас здесь, и… Эй, с синими волосами, не трогай этот кактус. Он и так сегодня пострадал. Передайте его мне. Ну, осторожнее. Он мне как брат.

Я решила даже не комментировать происходящее. Хотя было что. Девчонки расступились, и одна, которая косит под Мардж Симпсон, гордо вышагивала с вытянутой рукой к своему Гомеру. Нет, это реально цирк какой-то. И клоун имеется.

– Так, Саш, что я там дальше хотел сказать? – Денис ставит горшок с кактусом на стойку и ко мне оборачивается.

– Что ты плохой брат.

– Не ревнуй, – наклоняется, а сам под стойкой хватает меня за мизинец. – Для тебя же стараюсь. Ради наших счастливых выходных наедине. Карамелька, и улыбайся. Ладно я уже привык к твоему выражению лица, но цветы нет. Завянут еще, как их продавать потом?

Пытаюсь перехватить его руку, чтобы ударить ею по кактусу, но Макеев каким-то образом опережает меня и сам отодвигается.

– Девчули, от ваших кошель… от вашей помощи зависит моя жизнь!

Ну надо же.

– Наверно, вы все заметили, что я перестал появляться на ваших тусовках. У этого есть причина! Которую я, конечно же, не могу озвучить вслух. Чего скрывать, и у парней бывают секретики. Согласны?

Конечно, не может. Причину придумать надо, а ему заморачиваться не хочется.

Зачем все кивают?

Народ, алло, не ведитесь.

– Мои золотые! Мои родненькие! Спасите Дениску. Родина вам этого никогда не забудет.

– Денчик, ты заболел?

– Что случилось?

– А я говорила, у него что-то произошло, - запричитали сестры, оглядываясь друг на друга.

– Без вопросов, девчонки. Это слишком личное, – продолжал горланить актер. Нет, он даже дьявола переплюнет по части развода. – Выбирайте цветы. Оплачивайте здесь, а потом скидывайте мне фотки в директ. Я должен в лицо знать своих героинь.

Какой бред.

Кто на это поведется?

Так я и думала, а потом Макеев отодвинул меня в сторону, и начался цветочный апокалипсис. Кто-то визжал, кто-то кричал, а после все не могли поделить очередь.

– Карамелька, ну ты чего? Счастлива?

– Чему? Ты всех обманул.

– Никого я не обманывал. Ты меня игноришь, и я страдаю. Денисочку спасать надо.

– Веревка и мыло тебе в помощь.

– Прошлый век. Наручники рулят, но я не любитель всего этого. Конечно, если ты захочешь, я могу пересмотреть свои взгляды на…

– Макеев!

– Еще никто с таким трепетом не выкрикивал мою фамилию.

– Голубки, - возмущенно шипит Лаврова. – Оторвитесь друг от друга и помогите. Вы развлекаетесь, а я одна тут не справляюсь. Ввязалась еще…

– Сейчас помогу, – помедлив, пытаюсь обойти Дениса.

– Стоять! – он хватает меня за живот и возвращает на прежнее место. – Не-а. Потом ты будешь говорить, что сама работала и договор аннулируется. Не прокатит. Сам все сделаю.

Подмигивает и разворачивается.

– Пончик, хватит жаловаться. Работай давай. Премию хочешь? Так ее заслужить надо.

И почему я, собственно, послушно стою? Вот почему не возникаю и не пытаюсь помешать выиграть Макееву спор? Должна же.

Знаю!