— Что вам известно? — спросила я, пытаясь подготовиться к рассказу.

— Что мне известно — неважно. Ты скажешь всё, что известно тебе самой. Давай, Кира, я буду рад выслушать твою теорию. И учти, что терпение у меня не железное. Я предупреждал тебя, что не прощу предательства, но тебе удалось воткнуть нож мне в спину. А теперь давай, рассказывай, Кира, как так получилось, что результаты твоих стараний в моей комнате оказались в проклятой стеклянной пробирке и были переданы неизвестному? Зачем ты это сделала?

— Чтобы защитить свою семью! — ответила я, чувствуя решимость, появившуюся где-то глубоко внутри.

Если я неправа — пусть меня рассудит Бог. А я неправа, и он обязательно рассудит меня. Но это будет позже, а пока… Пока я просто поведаю историю того, как докатилась до этого разговора, самому Дьяволу…

Машина рванула с места, и я вжалась в сиденье, едва сдержавшись, чтобы не закричать. Дьявол предупреждал меня, что лжи не потерпит… Вот только многого я не знала сама, например, зачем за его семя заплатили такую крупную сумму…

— Мне предложили сделать это после корпоратива, на котором мы с вами познакомились, — начала я свой рассказ, вспоминая тот день, когда впервые увидела Давида Амировича. Он напугал меня тогда своей напористостью, и я даже не думала, чем может закончиться наша история. Я рассчитывала, что мы больше никогда не встретимся. Но всё оказалось иначе.

Корпоратив. Я отлично помнил это сборище, направленное на поиск новых выгодных сотрудничеств. Разве такое можно забыть? Именно там мы столкнулись с Кирой. Она была совсем нелюдимая и неразговорчивая, утопала в своих мыслях, а мой взгляд прилип к ней, и я понял, что хочу обладать ею. Я тогда не имел и малейшего представления, какое сокровище достанется мне. Думал, что она уже давно стала женщиной, а когда понял, что к чему — было поздно.

Но теперь, узнав, что эта невинная девушка оказалась самой настоящей предательницей, я не мог найти себе места. Я злился на неё, раздражался, хотел прижать к стене, взять за горло и выдавить из неё всю правду. Ярость клокотала в жилах, но я боролся с ней из последних сил. Пока девчонка шла на контакт, и мне следовало дать ей шанс высказаться.

— Заказчик позвонил мне сам. Я не знаю, кто дал ему мои контакты, как он вышел на меня… Ему было известно, что я приглянулась вам, и что мне нужны деньги… Он назначил встречу в кафе. Там и выдвинул предложение: я должна была соблазнить вас и заполучить любым способом ваше… Семя.

Я бросил на Киру гневный взгляд, готовый вывалить на неё всю свою ярость прямо сейчас. Она продала меня, моё доверие. А я предупреждал, что шутки со мной плохи. Я говорил ей, чтобы была аккуратнее, играя с огнём. И что я теперь мог сделать с ней? Растерзать? Наказать? Заставить ответить за эту провинность? Нет… То, что она сотворила — это не маленькая провинность! Это огромная вина!

— Кому оно потребовалось? И зачем? — сорвался с губ вопрос, терзающий душу.

Курьер не смог ответить на этот вопрос. Даже под угрозой собственной жизни он и слова не сказал моему человеку… И мне тоже — ничего. Но зато он с лихвой выполнил свою функцию! И он доставит материал адресату. А также засветит нам адрес места встречи. Я искренне рассчитывал на то, что поступить настолько опрометчиво может кто-то тупой, бесстрашный. И тогда курьер приведёт нас прямо в его логово.

— Я не знаю… Меня саму мучил этот вопрос, а потом…

— Почему ты решила позвонить мне? Ведь тебе не было известно, что я сумел перехватить курьера. Так почему ты набрала мой номер, Кира? Зачем сдала себя?

Я старался не смотреть на неё, потому что от вида этой красноглазой ревущей девчонки внутри вступали в самый настоящий бой противоречивые чувства. И мне нельзя было давать им волю, потому что жалость легко могла задавить всё остальное.

— Я испугалась… Это всё моя вина, я не должна была соглашаться, но не видела другого выхода. А потом, когда добралась до дома, я пыталась найти ответ на вопрос — зачем ему нужен ваш материал… — Она боялась называть вещи своим именами. Какая невинная, хрупкая и правильная… Правильная, но дьяволски глупая, раз решилась на столь отчаянный шаг и пошла против меня. — Я подумала, что они попытаются обвинить вас в изнасиловании и посадить за решётку. Я бы пошла на суд в таком случае и стала свидетелем, вы не подумайте, я не позволила бы им оболгать вас и упечь в тюрьму!

Негромкий хохот слетел с моих губ. Маленькая глупая девочка. Если бы она только знала, что я уже успел побывать там и не боюсь. Мне не страшно, даже если снова окажусь там, потому что теперь знаю все местные законы и смогу заткнуть за пояс любого. Однажды обманом меня уже упекли за решётку, но я выжил там, выкарабкался и вернулся на волю. Больше я не позволю кому-то снова отправить меня в это забытое Богом место. Хотя… Бог-то его как раз не забыл. Священнослужители частенько приезжают со своими проповедями и даже заставляют кого-то одуматься… Я стиснул зубы до появления омерзительного скрежета, отозвавшегося в висках тупым эхом.

— Пошла бы в свидетели и оказалась там сама, как соучастница преступления?

— Пусть! Это моя вина, только мне нести за неё наказание.

— Сколько раз ты передавала курьеру мою…

— Один! — перебила меня Кира, словно боялась, что назову своё семя биологическим термином. — В первый раз ничего не получилось… — Девчонка с сожалением вздохнула.

— Почему же? Мне казалось, что в первый раз у нас всё очень даже получилось. Разве нет?

Я мельком посмотрел на Киру и вернул внимание к дороге. До моего дома осталось недалеко. И я боялся, что как только перестану контролировать дорогу, то сорвусь. Мне следовало успокоиться, но я не мог. Я не терпел предательства и не прощал предателей, но эта девчонка как-то особенно действовала на меня, заставляла держаться из последних сил во благо ей.