– Ты так быстро приехал, - удивленно лепечу я, пока натягиваю сапоги. – Я боялась, что задержишься. Или вовсе обманешь, - импульсивно признаюсь, но тут же осекаюсь.

Ник покашливает недовольно, тянется к моему пальто, чтобы подать, однако, подумав, выбирает верхнюю одежду теплее. И буквально в следующее мгновение на мои плечи опускается шубка из искусственного меха.

– Я был недалеко, - чуть слышно сообщает Ник, приобнимая меня. – Я и так ехал к вам. Забрать хотел.

– А если бы я не согласилась? – вскидываю подбородок.

Пальцами нервно тереблю пуговицу шубки, а взглядом в лицо Ника впиваюсь. Хочу понять его, распознать эмоции, просканировать детектором лжи. Но не могу - он словно закрывается. Непоколебимый, суровый, железный. Ни малейшего намека не дает.

– У меня мощные союзники здесь, - намекает на мальчишек, которые стоят на пороге в полной готовности. Морозов прав: дети доверяют ему и никогда не предадут. А он?

Не успеваю ничего возразить, как Ник обхватывает мое запястье мощной рукой – и настойчиво ведет меня к выходу. Коля и Митя послушно следуют за нами.

Как только я немного успокаиваюсь и позволяю себе поверить в лучшее, на нашем пути будто из-под земли вырастает Лев.

***

– Вы же знаете, Мирослава, мне приказано не выпускать вас из особняка до приезда хозяина, - будто железная машина, со скрипом чеканит он, а сам на Ника с подозрением косится.

Морозов мгновенно задвигает меня за свою широкую спину, заслоняя нас с мальчиками от грозящей опасности.

– Уйди с дороги по-хорошему, - холодным, стальным тоном говорит Льву.

– Он будет искать ее, а особенно – своих сыновей, - предупреждает громила.

Выглядываю из-за плеча Ника, изучаю напряженное лицо охранника – и внезапно понимаю, что зла он нам не желает. Несмотря ни на что, остается моим другом, однако Морозову не доверяет. Я и сама не до конца понимаю, правильно ли я поступаю, уезжая с ним. Но, кажется, иного выхода нет.

– Лев, ты же знаешь, Солнцеву плевать на детей. А его деньги я вернуть никак не смогу. Только Яра имеет право счетами распоряжаться. Мы с мальчиками здесь в ловушке, - уговариваю его.

Лев задумчиво смотрит на нас, просвечивает взглядом-рентгеном, особенно долго останавливаясь на Никите, а потом молча отступает. Полностью освобождает путь, а сам проходит мимо, направляясь в дом.

Поравнявшись со мной, Лев слегка касается моего плеча рукой, которую тут же Ник перехватывает и держит так крепко, будто сломать готов в любую секунду.

– Берегите себя, - несмотря на слепой гнев Ника, произносит охранник тепло.

Зыркнув на Морозова, вырывает запястье из его жесткого захвата и поднимается по ступенькам.

– Что это было только что? – с ревностью рявкает Ник.

– Дружба, - растерянно лепечу я. – Настоящая.

Коля и Митя, почуяв неладное, шустро мчатся к воротам. Тем временем Ник обнимает меня за талию, чтобы увести прочь, но я не двигаюсь с места, а провожаю Льва взволнованным взглядом.

– Может, тебе тоже не следует оставаться здесь? – выкрикиваю ему вслед. – Солнцев будет в ярости…

Мужская рука на моей пояснице тяжелеет, над самым ухом разносится грозное: «Ты что делаешь?». Но я беру Ника под локоть, пытаясь успокоить своим жестом и одновременно задержать его. Не могу бросить Льва на растерзание Солнцеву. Пусть даже Морозов злится и ревнует…

– Ты права. Премии меня босс уже лишил, до зарплаты могу не дожить, - хмыкает Лев, останавливаясь и оглядываясь на миг. – Охрану я отвлек, так сказать, раздал всем поручения, так что вы покинете территорию без проблем. Сейчас почищу данные с камер видеонаблюдения, а то наши доблестные службы и мордой, и номерами светят, - намекает на Ника, который и так еле гнев свой сдерживает. – И свалю сам. Меня здесь больше ничего не держит, - добавляет многозначительно.

Лев разворачивается и ускоряет шаг, оставляя меня в растрепанных чувствах.

– Поехали, - выводит меня из ступора настойчивый приказ Ника.

Вопреки грубоватому обращению, он с осторожностью и заботой, от которых я отвыкла, увлекает меня вдоль заснеженной дорожки. Поддерживает, не позволяя поскользнуться. И только оказавшись возле машины, Ник вынужден отпустить меня. Но даже это он делает бережно, аккуратно. Убедившись, что я твердо стою на ногах, отстраняется.

Стоит ему снять сигнализацию, как Коля и Митя тут же распахивают пассажирские двери. И из салона доносится громкий лай.