– Вы куда это собрались? – останавливает меня, смотрит с прищуром.

– На рабочее место, — произношу ответ, и только после понимаю, что голос дрожит.

– Ваше рабочее место сейчас здесь, — кивает на стул в углу, — вы разве не в курсе, что обязаны присутствовать вместе со мной на собраниях и других деловых встречах? Именно за это вы получаете большую часть своей зарплаты. Так что присаживайтесь, и готовитесь выполнять мои поручения, поверьте, сегодня их будет предостаточно, — холодно, но с каким-то непонятным для меня предвкушением произносит Клим, проходя к своему месту.

Сглатывая вязкую слюну, на деревянных ногах прохожу к одинокому стульчику, присаживаюсь и опускаю взгляд на свои колени. Не могу на него смотреть, и уж тем более находился рядом, но приходится.

– Ульяна Алексеевна, — зовёт меня мужчина.

И мне приходится поднять на него взгляд. 

— После совещания, будьте добры, сходить и купить нормальный кофе, а не травить меня и мою жену теми помоями, что вы, приготовили для нас сегодня, — делает ударения говоря «вы», и на последних словах кривит губы.

– Хорошо, — отвечаю и опускаю взгляд вниз.

«Травить», «помоями». А я вот эти «помои» пью уже несколько месяцев, и ещё ни разу не отравилась. Жива и здорова.

– И что касается инцидента с моей женой, — неожиданно произносит мужчина, и вновь мой взгляд направлен на него, — на первый раз, я не стану вас лишать зарплаты, но если вы ещё раз, испортите хоть одну вещь моей жене, а уж тем более причинить ей вред, я вас не только зарплаты лишу, я уволю вас с волчьим билетом, — леденящим душу тоном, говорит Клим, а у меня во рту всё пересыхает, и сердце пропускает удар.

– Но я....

Хочу заступиться за себя, но меня грубо перебивают.

– Замолчите, и не смейте оправдываться, Мила мне рассказала, как вы специально разжали пальцы, и опрокинули на неё содержимое чашки, — гремит голос мужчины, а мои глаза начинаю печь.

И если бы не появившийся на пороге главный бухгалтер, я бы вновь показала слабину, и пролила слёзы, что так сильно рвались наружу.

Совещание проходило в гнетущей обстановки, Клим словно срывал злость на подчинённых, он дёргал меня по-всякому поводу, я только в приёмную бегала раза четыре, чтобы принести те или иные договора. Досталось всем, особенно главам отделов, которые сидели в недоумении, и переглядывались между собой.

Совещание закончилось за пятнадцать минут до окончания рабочего дня. Я настроенная поскорее сбежать из этого ада домой, поспешила в приёмную, чтобы убрать со стола, выключить компьютер, и взять домой так и недоделанный отчёт, была вновь остановлена голосом начальника.

– Ульяна Алексеевна, вы доделали отчёт? – нависая надо мной задал вопрос мужчина.

Как он оказался так близко я не поняла.

– Нет, я заберу его домой и доделаю, и завтра утром предоставлю его вам, — говорить было трудно, но ещё труднее дышать.

Мои лёгкие за один вдох наполнялись ароматом его парфюма, голова поплыла, и перед глазами замелькали картины прошлого, будоража всё внутри.

– Так не пойдёт!
– рявкает мужчина, сгоняя с меня нахлынувшие чувства, — вы сейчас же доделаете его, предоставите его мне на проверку, и если в нём всё будет правильно, отправитесь домой! – опаляет моё лицо своим горячим дыханием, и сверкнув чернотой глаз, отходит на шаг, и следом скрывается в кабинете.

Дышу глубоко через нос, и нервными движениями лезу в карман за телефоном, чтобы, как и вчера, позвонить подруге, и попросить её ещё раз забрать из садика Еву.

Подруга выудила из меня причину, по которой я снова задерживаюсь на работе. И рассказала я ей не только про отчёт, но и про жену Клима, а точнее про наш инцидент, и угрозу со стороны начальника, уволить меня с волчьим билетом. Поделилась с подругой, и легче на душе стало. Попрощавшись с Викой, принялась за работу.

В работу погрузилась быстро, жутко хотелось домой, к своей маленькой девочки, обнять её, поцеловать, рассказать сказку перед сном, и самое главное провести с ней чем можно больше времени перед тем, как она уснёт.

Когда наконец-то я закончила работу над отчётом, и поднялась с места, чтобы показать его Климу, дверь приёмной открылась, а увидев выходящего, захотелось с визгом броситься ему на шею.

Видимо Никанор Назарович заметил моё желания, так как тепло улыбнувшись, широко раскрыл свои объятия, приглашая меня в них.

За секунду оказалась рядом, словно к отцу родному прижалась, стало так тепло и уютно, но в то же время в горле образовался ком, и вместо приветствия с губ слетел всхлип.