– Сам он не говорил. Он хоть и решительный всегда, но почему-то в этом решительности не хватило, – тихо ответила Клементина. – Мне все рассказали его родители. Объяснили ситуацию, попросили на Лекса не обижаться. Ну а я конечно же постаралась все понять. Пусть и расстроилась очень, но что уж тут поделаешь.

– Погоди, так а с самим Лексом вы об этом вообще не разговаривали? – нахмурилась я.

– Нет, – драконочка покачала головой. – Ему, видимо, проще делать вид, что все нормально. Да и я не хочу лишний раз эту неприятную тему поднимать. Я ведь понимаю, что любимая важнее для Лекса, чем какой-то дракон.

– Не какой-то дракон, а часть души вообще-то, – я даже злиться начала. – Да и раз уж у них такая превеликая любовь, Вейла могла бы хоть попытаться подружиться с тобой, преодолеть свой страх ради Лекса. Хотя… Я сегодня ее особого ужаса и не заметила… – я даже растерялась. – Ладно ты спряталась, но Гринфрог-то был прекрасно виден. Впрочем, Вейла явно так спешила поскорее повиснуть на Лексе, что и слона бы по пути не заметила.

Клементина в ответ лишь вздохнула. Я не стала продолжать неприятный для нее разговор, и драконочка вскоре уснула. А я взяла себе еще чашку чая, выудила из-под сопящего Гринфрога книги. Увы, везде были непонятные пока символы и закорючки. Ну ничего, со временем понимание придет.

Так я и сидела, пока дракончики спали. Просматривала книги, пила чай. В спальню возвращаться не спешила. Пусть Вейлы там уже, скорее всего, нет, но мой «брат» никуда не делся. А мне совсем не хотелось ни видеть его, ни говорить с ним. Может, все-таки удастся расселиться? А то чем дальше, тем неприятнее находиться с Лексом в одной комнате. А если еще и Вейла теперь станет постоянно наведываться, чтобы на всякий случай демонстрировать мне, какая у них любовь, то вообще кошмар. Ну ничего, надо будет завтра осторожно расспросить куратора о возможном переселении. И в случае удачи Клементину обязательно с собой забрать, как я Лексу и предлагала. Может, теперь он и не станет возражать.

Проснувшийся Гринфрог наотрез отказывался уходить из трапезного зала.

– Ты что? – верещал он, вцепившись лапками в столешницу. – Да это же идеальное место для жизни! Во-первых, тут полно еды. А во-вторых, здесь нет противного Лекса. В общем, ты как хочешь, а я остаюсь!

– Ну и оставайся, а мы с Клементиной пошли, – я прихватила книги, взяла на руки драконочку и демонстративно направилась к выходу.

– Так нечестно! – завопил мне вслед Гринфрог. – Клементину оставь!

Но я даже не обернулась, лишь заговорщически подмигнула хитро улыбающейся драконочке на моих руках.

Позади послышался громкий шлеп, а следом недовольное бурчание:

– Злая-презлая шантажистка. Последней радости в жизни лишает. Стой, хоть на руки меня возьми!

– Извини, придется тебе самостоятельно топать, – я была неумолима. Надо же его как-то воспитывать.

– Чего?! – ужаснулся Гринфрог. – Моими маленькими бедными лапками?! Это что еще за издевательство над драконами?!

– Слушай, мне двоих нести тяжело, – пояснила я, выходя из трапезного зала в коридор, – так что придется идти пешком либо тебе, либо Клементине. Выбирай.

У бедного Гринфрога в неравном эпическом бою схлестнулись симпатия к Клементине и природная феноменальная лень. Дракончик несколько секунд просто растерянно хлопал глазами, а после насупился:

– Знаешь, кто ты? Злая, бессердечная лентяйка, – но топал дальше сам, на руки не просился. – Ты вообще должна с меня пылинки сдувать, а не заставлять так страдать.

– Бедненький, – искренне расстроилась Клементина, – давай я лучше сама пойду.

Гринфрог тут же выпятил грудь, напустив на себя важный героический вид.

– Нет, ни в коем случае. Ради прекрасной дамы я готов на любые подвиги, ведь не зря же меня зовут Доблестный Победитель, – и тут же сварливо добавил: – Маринка, про прекрасную даму сейчас, если что, было уж точно не про тебя.

Мы в это время как раз свернули на старую лестницу, все-таки магическим туннелем я пока воспользоваться не рискнула. Клементина мерцала, озаряя нам путь. Гринфрог перескакивал со ступеньки на ступеньку вполне бодро, но при этом упорно сохранял выражение вселенского страдальца. И непрестанно бурчал про мое бессердечие и эгоизм. Вдобавок подытожил:

– И вообще вы с Лексом идеальная пара! Только о себе и думаете, вместо того, чтобы думать обо мне! У меня вон уже лапки пыльные!

– Ничего, как придем, пойдешь купаться, – задумчиво отозвалась я, оглядывая очередной темный коридор.

– Купаться? – Гринфрог чуть не задохнулся от возмущения. – Ты меня сегодня совсем добить решила?

Но я ничего не ответила, замерла на месте.

– Что-то не так? – обеспокоенно спросила Клементина.

– Похоже, не туда свернули, – с досадой пробормотала я.