– Так тебя убили? – Сирил невольно поежился, представив, как какой-то маньяк убивает этого мальчика – его ровесника. – Кто?

– Кто? – Сирил-призрак задумался. – Кажется, его звали Рид. Не помню точно, он был не из этой деревни… Я-то не считаю, что виноват он, потому что он не сам так решил. Ему велели меня убить.

– А кто велел? И почему?

– Это все мой отец. Я был его внебрачным сыном, а у него потом появился другой, законный, и я ему был как бельмо на глазу, – Сирил-призрак хмыкнул. – Вот он и решил от меня избавиться.

– Жуть…

Про себя Сирил поблагодарил вселенную за то, что времена теперь совсем другие. Потому что он тоже был внебрачным сыном. Его мать, Роза, связалась с уже женатым Джоном Райтом восемнадцатилетней девушкой. Она до последнего надеялась, что он разведется и женится на ней, но Джон утверждал, что это невозможно, и отделывался денежными подачками. Однако когда Сирилу исполнилось семь, Роза умерла, и очень скоро после ее смерти проблема расставания с супругой волшебным образом разрешилась. Джон развелся и женился на совсем юной Линде. Сильнее всего Сирила отвращало то, что она училась в его старой школе, и он до сих пор помнил ее в форме, в обнимку с дешевой сумкой.

Сирил понимал, что для отца он определенно был лишним, особенно после появления Билла, потому тот и отправил его в школу-интернат. Но убить сына, конечно, ему бы и в голову не пришло.

– Значит, – сказал Сирил, – ты хочешь ему отомстить и поэтому не можешь, э, как это называется, обрести покой?

– Да нет. То есть, хотел бы я ему отомстить, но он, да и все остальные, давно уже умерли. Когда я проснулся в первый раз – я имею в виду, после того, как умер, – уже много времени прошло. Не знаю, сколько, но много… А потом приходили люди, и оказалось, что я жил лет сто назад… Потом другие… Один сказал, что скоро вообще наступит второе тысячелетие.

– Оно уже наступило, – сообщил Сирил.

Это известие не впечатлило Сирила-призрака. Он спокойно кивнул:

– Время идет. Я это чувствую, но замечаю мало.

– И с холма уйти не можешь?

– Не знаю. Не хочется, мне и здесь неплохо. Ты вот зашел. Расскажи о себе. Ты живешь в деревне?

– Нет. Обычно я живу в городе, в школе, но в этот раз там случилось кое-что, и меня попросили забрать. Вот отец и привез меня к себе, хотя обычно я с ним не живу.

– А что случилось в твоей школе?

Сирил решил быть пооткровеннее, ведь Сирил-призрак сразу рассказал ему о такой важной вещи, как собственная смерть, а это наверняка было неприятно.

– Ну, мы там учудили немного, – начал он нехотя. – Один парень нарывался на неприятности… Вот мы и решили его проучить. Кое-кто попытался снять нас на видео, и мне это не понравилось. Побить дурака – одно, но снимать, чтобы поржать потом… Я закрыл рукой смартфон, ну, то есть, камеру, и сказал, чтобы выключили. И на записи получилось так, что четко видно меня одного, как я бью, а потом еще и камеру закрываю, как будто собираюсь сделать еще что похуже.

Сирил сделал паузу. Перед глазами снова всплыло лицо Амира. Сначала сморщенное от слез, потом – отрешенное от всего на свете. В ушах смешались испуганные перешептывания друзей, торопливые шаги, хлопанье дверьми и шорох одеял – все поторопились сбежать от неприятностей в свои кровати. Рядом с Амиром остался один Сирил. Просто потому, что не мог сдвинуться с места. Когда он все-таки оторвал ногу от пола, то не отступил назад, а еще раз ударил Амира, пытаясь вырвать у него очередную мольбу о пощаде. И как раз в этот момент в спальню влетел воспитатель.

Сирил не представлял, как выразить словами то, что произошло после, и неуклюже закончил:

– Вот и свалили все на меня… Ой, ты хоть понимаешь? – спохватился он. – А то техника эта…

– Более или менее понял. Я знаю, что такое камера, меня пытались запечатлеть этой штукой. Но неужели тебе не дали возможности оправдаться?

– Вроде как дали, но меня никто не слушал, – буркнул Сирил. – И отец тоже. До сих пор не слушает. Да все равно не поверил бы, я у него всегда виноватый. И у школьного начальства тоже. Послужной список плохой, как они говорят.

– Мне это знакомо… – задумчиво проговорил Сирил-призрак. – Очень знакомо. Ну, – он посмотрел на Сирила и улыбнулся, – жизнь в деревне – не самое суровое наказание.

– Это как посмотреть. Я пару часов назад приехал, а в доме уже невозможно находиться. И всех развлечений, что домашнюю работу делать. Кстати! – вдруг пришло Сирилу в голову. – А когда ты жил, монастырь был еще целым?

– Да. Я и жил-то в этом монастыре.

– Ух ты! – глаза Сирила загорелись. – Может, ты мне тогда расскажешь, как тут все было?