– Ты снова с нами? – спросил капитан

– С вами, – выглядел он уже куда бодрее, но все еще оставался очень бледным. – Меня еще не оформили здесь?

– Вряд ли успели. Светиться не хочешь?

– Время не терпит, – здоровой, левой рукой Павел коснулся груди возле сердца и несколько секунд вслушивался в ритм. – Все в порядке.

– Ты уверен, дружище? – обеспокоился капитан. – Выглядишь ты пока что не очень.

– Вот именно – пока что. Ждать нельзя.

Шпион свесил ноги с кровати и принялся отключать аппараты контроля жизнедеятельности. Пока он сдирал датчики с тела, я не переживал, но, когда внезапно Павел принялся сматывать бинты, мы с капитаном едва не бросились к нему. Он остановил нас:

– Я отлично знаю, что я делаю. Пожалуйста, не мешайте.

Мы застыли у изножья кровати, готовые в любой момент спасти человека от явного помешательства. И все же под его грозным взглядом стояли, не шевелясь до тех пор, пока он не смотал все бинты с плеча.

Под ними показалась целая кожа без единого шрама. Точно так же Павел снял бинты с груди, где я не увидел даже царапины. Более того, за считанные минуты он постепенно вернул свой нормальный цвет кожи, без болезненной бледности.

– Мне понадобится нормальная одежда, – осмотрев продырявленный пиджак, произнес он. – Ты – за руль!

Честно признаюсь. Я устал. Устал бегать, получать оплеухи и травмы. За три дня меня ударили по голове, разбили стекло в автомобиле, продырявили грудь. Слишком много событий для такого короткого промежутка времени. Так не должно быть.

А еще я снова оказался между двух огней. Вероятнее всего, между трех – только вот профессора тут еще не хватало. Но он, к счастью, сидел дома и едва ли волновался, если у него была книга по истории.

Капитан явно не ожидал такого быстрого выздоровления и явно намеревался требовать объяснений от Павла, который в одном больничном халате проследовал к выходу. Я тащился сзади с пакетом, в котором лежал его костюм – вероятно, внутри находилось еще что-то полезное.

Добиться каких-то вразумительных ответов Евгению Петровичу не удалось вовсе, поэтому он сердито пыхтел позади меня. Кроме всего прочего, он еще и получил своеобразный выговор за то, что патруль не просто сообщил о расположении преступников, но попытался их задержать.

– Наказуемая инициатива, видишь ли, – сообщил он капитану через разбитое окно автомобиля. – Ситуация могла оказаться иной. Но все равно, – шпион протянул ему раскрытую ладонь, – я благодарен за то, что твои люди прибыли вовремя. Завтра мы обязательно с ним побеседуем.

– Можешь не спешить, – капитан немного смягчился после слов благодарности. – Он все равно еще без сознания.

– В следующий раз буду бить аккуратнее, чтобы приходил в себя быстрее, – впервые за все время пошутил Павел и, запахнув халат поплотнее, распрощался с коллегой. – Чего стоим?

– К ломбарду? – спросил я.

– К тебе домой, – последовал ответ.

– Это такая шутка?

– Серьезнее некуда. Принцесса похищена, след остыл. Искать мы ее можем только через того парня, который сейчас у Ворошилова. У капитана, – добавил он, заметив мой недоуменный взгляд. – И, хотя у Митрия череп крепче, чем у тебя, выносливости – ноль.

– Дурацкое имя, – сказал я. – Не звучит.

– Нормальное. И я не пошутил. Мы едем к тебе домой!

– Серьезно? – я тут же перестроился в соседний ряд, чтобы уйти правее.

– Абсолютно. Я не намерен привлекать много внимания к ломбарду и появляться там несколько раз в день. Все нужное привезут к тебе домой.

– Это хорошо, но… там же профессор Подбельский, – напомнил я.

– И что с того? Он в чем-то провинился?

– Нет, но он до смерти боится Третьего отделения.

– Славно. Не стоит разубеждать людей в том, что мы такие страшные. Хотя Подбельскому можно сделать исключение.

– Сделаем? Не хочу его пугать. Он довольно добрый старикан и хорошо относится к принцессе.

– Ладно. Пусть это будет благодарность тебе за то, что меня не прикончили там на месте.

– Да не стоит, – произнес я не сразу. – Меня бы там тоже порешили, если бы ты не успел вырубить Митрия. А вот усатый тот еще боец.

– Он состоял в императорской гвардии. Знаю я его. Разочаровался в идеалах страны и связался с шайкой каких-то маргиналов. В результате мы получили… то, что имеем.

– Просто он, – я попытался подобрать правильные слова для его поведения, – он как будто не чувствовал боли. Я попал в него три раза, а он и глазом не моргнул.