– Нападай.

– Серьезно? Если зацеплю?

– Не зацепишь, – ухмыльнулся шпион. – Но хотя бы навык получишь. Целься в тело и весь секрет.

Секретов, как оказалось, в фехтовании предостаточно. Нельзя просто махать саблей и надеяться на то, что ты попадешь в противника раньше, чем он в тебя. Просто может быть только с неподвижной статуей.

Павел же почти не отражал моих атак, как бы я не старался. Он просто отшагивал в сторону, отскакивал, а стоило мне вернуться к широким шагам, тут же успевал зайти сбоку и в момент остановить меня клинком возле шеи.

– Что я делаю не так? – спросил я, выдохшись после тренировки.

Увлекла она меня не на шутку, поэтому я и не заметил, что бегал за Трубецким уже полчаса. Пот лил градом, хотя прохладные августовские ночи к этому не располагали.

– Ты все делаешь правильно. Но есть два момента. Я – опытнее. По твоим жестам я вижу, что ты собираешься сделать. А ты за мной не следишь. Ты сосредоточен на сабле. Даже не на собственной руке. Но это пройдет, если ты продолжишь тренироваться.

– А второй момент?

– Я не собираюсь сражаться. А сейчас мы поменяем тактику.

И он кратко пояснил, что меня ждет. Плечо ныло, а предплечье и вовсе сводило, поэтому я попросил перерыв.

– В целом, у тебя неплохо получается. Ты уже можешь здорово напугать какого-нибудь хулигана.

– Всего лишь напугать? – усмехнулся я, хотя иного ожидать и не стоило.

– Немного потренируешься, наберешься опыта, может, и поцарапаешь кого.

– А если придется… – я проткнул воздух саблей, но Трубецкой лишь покачал головой:

– Это не всегда нужно. Тем более у вас. Люди более пугливы. Я уверен – девять из десяти встреченных тобой человек убегут, стоит тебе обнажить оружие.

– А десятый? Тот самый. Он ведь может оказать сопротивление.

– Знаешь, он может быть вообще вооружен чем-то другим.

– Так для чего тогда эта тренировка? Не очень верится, что это только лишь благодарность за твое спасение.

– Раскусил меня, – Павел слегка поклонился, разведя руки в стороны так, чтобы сабля на коснулась влажной травы. – Ты же умный парень. Должен понять, что произойдет завтра.

– Завтра мы идем выручать… – я посмотрел в сторону соседского дома. Никого не было. – Анну. Если узнаем, где она находится.

– Верно мыслишь, но пойдем не мы. Идти вдвоем смысла нет. Должен быть кто-то один. Я, как ты понимаешь, отправиться туда не могу.

Ну да, как же я мог забыть. Ведь Третье отделение – это тени, которые следуют за императорской семьей. И никто не должен их видеть. Особенно – младшие члены семьи.

Я потоптался на месте, набираясь уверенности, а потом сказал:

– Тогда предлагаю продолжить. Чтобы я быстрее смог набраться опыта.

Шпион фыркнул, но встал в защитную стойку в ожидании моего нападения.

Тренировка продлилась еще почти час. Я считал, что держался хорошо, но дальше основных моментов мы так и не ушли. Почему Павел не позволил мне перейти к чему-то большему, я спрашивать не стал – слишком вымотался за время тренировки.

Под конец и вовсе сел на траву, позабыв о том, что она мокрая. И, вскочив, обратил внимание на то, что из дома все еще льется свет – профессор не спал.

Мы старались не слишком шуметь, насколько это позволяло занятие фехтованием, но все равно лязг порой был довольно громким. Подбельский появился в окне на втором этаже – моя комната как раз выходила широким окном за задний двор:

– Может, пойдете в дом? – строго спросил он, пользуясь положением профессора. – Уже поздно!

– Пожалуй, пора, – шпион забрал у меня вторую саблю и поспешил внутрь.

Я поднялся и двинулся внутрь, ощутив внезапно, что мышцы ноют. Хорошо еще, что бегать не пришлось – от этого проблем стало бы только больше. Недавняя пробежка рядом с офисом слишком уж растянула мышцы ног.

В доме было тепло и сразу же потянуло в сон. Профессор уже стоял внизу. Дождавшись, когда Трубецкой уйдет в ванную комнату, он вдруг нахмурился:

– Не подумал, что вы настолько буквально поймете мои просьбы! Молодой человек! Вы хоть понимаете, что вы натворили?!

Я растерялся и никак не мог взять в толк, о чем мне говорит Григорий Авдеевич, поэтому тупо молчал в ожидании продолжения разговора. Профессор же просто полыхал от ярости.

– Нет, я все понимаю, молодость, гормоны… но чтобы так! Так быстро!