Сперва я подумал, что надо бы сделать еще один круг, но решил не медлить, осмотрелся по сторонам и, когда понял, что на меня никто не смотрит, дернул за кольцо.

Оно поддалось не сразу, но как только дымовик издал шипение, я тут же закинул его в разбитое окно на втором этаже. Хорошо еще, что никто не установил здесь видеокамеры.

Для пущей верности я прошелся дальше по улице. Легкий хлопок мне удалось расслышать без труда. Обернувшись на звук, я заметил клубы дыма, вздымающиеся в небо возле дома.

В другом кармане лежал «шершень», придавая уверенности, так что я без сомнения бросился назад, к дому, сбежал по двум ступенькам к двери, толкнул ее, но та лишь заскрипела, чуть подалась внутрь – и все.

Еще один толчок – в образовавшейся щели я заметил небольшой засов, но сдвинуть его не удавалось. Слишком маленьким было расстояние и засунуть руку в щель я не мог.

Снаружи уже слышались крики – люди увидели дым и решили, что дом горит. Времени оставалось все меньше. Я надавил плечом изо всех сил.

Затрещали доски и дверь распахнулась. Влетев внутрь, я тут же уперся в стену, машинально свернул вправо и оказался в небольшой комнатке с подгнившими дощатыми полами и одинокой слабой лампой накаливания, не больше чем на сорок ватт.

– Что, один? – раздался голос сбоку от меня.

Усатого бывшего гвардейца я узнал сразу же. Он был безоружен, впрочем, на своей территории ничего не мешало ему вооружиться в любой момент.

– Что ж, любовничек, – усатый шаркнул ногой и подошел ко мне. – Один – не воин.

С противоположной стороны раздалось невнятное мычание – Аня сидела на полу, в той же одежде, что и днем ранее. Разве что грязной и обтертой. Руки были привязана к старой чугунной батарее, но в целом девушка казалась вполне себе живой и здоровой.

Я дернулся снять повязку с ее рта, но не успел и повернуться, как путь мне перегородила сабля. Не такая чистая и аккуратная, как у Павла, но не менее смертоносная. И проверять это я не планировал.

– Еще шаг и лишишься головы, – предупредил меня бандит.

Несмотря на жалобный взгляд девушки, мне пришлось стоять на месте. Сразу не убил, уже хорошо. Можно было бы пафосно скомандовать «отпусти ее!» – но это едва ли вызвало что-то, кроме смеха.

– И это я тоже заберу, – он вытащил из кармана «шершень». – Мне он нужнее будет.

Так я остался совершенно безоружным. Уверенности разом поубавилось – да и вначале ее было не очень много. Однако теперь появилась проблема. Спасти себя и принцессу будут куда сложнее.

– Думаю, ты не против посидеть здесь? Составишь компанию своей подружке, – ухмыльнулся усатый. – Подождем твоего хозяина.

Вместо того, чтобы обидеться на довольно оскорбительное обращение, я решил подойти к ситуации с другой стороны и немного обнаглеть. Это должно было сработать!

– Я не какой-то там щенок! – рявкнул я, сделав самое свирепое лицо, на которое был способен.

Это оказалось самой большой ошибкой. А за ошибки, как известно, приходится расплачиваться.

Моя игра не убедила усатого и тот, махнув рукой, тут же ударил меня гардой в переносицу. При этом он царапнул лезвием лоб, точно обжигая меня холодной сталью.

Кровь растеклась по брови и закапала на подгнившие доски пола, пока я схватился за хрустнувшую переносицу. Убрав на миг ладонь от лица, я заметил, что нос тоже кровит.

Может быть, стоило поорать, чтобы сбавить болезненные ощущения, но присутствие красотки придавало мне сил. Ровно на столько, чтобы не открывать рта не по делу.

– И правда, не скулишь, – сказал усатый, положив саблю на плечо лезвием плашмя. – Может быть, далеко пойдешь. Я тоже крепкий был, так что, – он размашисто шлепнул ладонью мне по лопатке и, стиснув пальцы, повел к принцессе. – Уважаю.

Я даже не рисковал дернуться – слишком он был быстрым. С улицы тянуло химическим дымом, но сирен пожарных машин слышно не было. Бандит вел меня к девушке, выхватив по пути моток веревки из кармана.

– Несмотря на то, что ты стрелял в меня.

Осознав вдруг всю странность, я посмотрел на его лицо. От попадания шарика остался лишь небольшой шрам. Перехватив мой взгляд, усатый ухмыльнулся и продемонстрировал свою ладонь. На ней я заметил такой же шрам.

И тут же вспомнил о средстве, которым Трубецкой залечил болезненную дырку в груди после «аспида».