Он покинул кухню, а мы остались вдвоем.

– Так вот, что это за новость, – медленно сказал я.

Девушка потянулась ко мне через стол, коснулась тонкими пальцами моей ладони. Я положил ее сверху, чувствуя тепло, исходящее от принцессы.

– Я решила, что так будет лучше. Пока наши отношения не зашли слишком далеко. Пока не случилось еще чего-то дурного со мной. И с тобой тоже.

Выглядела она обеспокоенной. Расстроенной. В карих глазах поблескивали слезы. Я понимал, что ее решение далось очень нелегко.

– Понимаю, – я несильно сжал ее руку и отвернулся. – Ты хотела необычных приключений, а получила только массу проблем. Да еще и это похищение… Нет, правда, я все понимаю. Но от этого не легче.

– Я хотел попасть домой сразу же, так быстро, как можно, но подумала, что для тебя это будет слишком тяжело. И не смогла.

Какая-то часть меня радовалась. Покоритель принцесс. Девушка действительно влюбилась. Другая же страдала – каким бы покорителем я ни был, она все равно уйдет и не останется ничего.

– Я же не могу тебя задержать здесь еще ненадолго? Для себя. Для нас.

Анна лишь с грустью покачала головой.

– Нет. К тому же, Григорий Авдеевич прав – я могла слишком навредить отцу своим исчезновением. Поэтому лучше вернуться домой. И чем быстрее, тем меньше последствий будет.

По улице, вздымая пыль, пронеслась машина, и мы оба затихли, вслушиваясь в треск разлетающегося в стороны щебня.

– Я же не смогу отправиться с тобой? – предположил я, отлично понимая абсурдность сказанного. – К тебе, с ответным визитом.

– Мне придется долго объясняться с отцом. У него будет много вопросов к тебе и… сам понимаешь, такое знакомство никому не пойдет на пользу. А скрывать тебя в моем мире было бы глупо.

Каждое ее слово звучало логично и просто. Дочь вернется к отцу после почти недельного отсутствия, когда ее не видел никто, приведет с собой парня и что тогда? Особенно, если отец – император!

Вряд ли меня ждет теплый прием. Первое, что подумают люди – что я ее увел. Или что она сбежала ради меня. Отношения с семьей будут испорчены с первого же дня. Да и слухи.

Я знал немало историй, когда сплетни разрушали отношения. И не хотел становиться героем одной из таких ситуаций. Поэтому, собравшись с силами, я кивнул, признавая абсурдность своего запроса. Все оказалось совсем не так просто, как я рассчитывал.

– Так значит, это конец? Ты уже не вернешься сюда?

– Ты знаешь, я не могу этого знать. Я еще не ушла отсюда, но уже хочу, чтобы выпал шанс оказаться снова в твоем доме, – Аня тряхнула кудрями и мне показалось, что сдержать слезу она все-таки не смогла. – Но мне кажется, что шансов снова здесь оказаться у меня не будет.

– Тебя не пустят, – сказал я. – Неважно, что ты будешь говорить. Или ничего не скажешь – но найдутся люди, которые сообщат, что ты пользовалась машиной для перемещения.

– Они не знают, что я была здесь, – прошептала девушка.

– Не знают, но ведь и в твоем мире есть много мест, где тебе нежелательно показываться. Поэтому тебя просто не допустят до нее. Несмотря на то, что ты… принцесса. Кстати, а почему именно так?

– О чем ты?

– Почему принцесса? Почему не княжна?

– Удачный момент для вопроса, – то ли всхипнула, то ли усмехнулась Аня.

– У меня просто не будет другого шанса узнать это.

– Может, лучше спросить у профессора?

– Так ты не знаешь?

– Не интересовалась, – девушка снова мило улыбнулась, забыв о горестях расставания, и громко позвала профессора, не забыв при этом убрать руки со стола. – Григорий Авдеевич, у нас возник вопрос…

– Тут нет никакого секрета, – ответил Подбельский, когда услышал поставленную перед ним задачу. – Эта смена понятий была проведена специально, но только лишь из-за одного человека. Николая Константиновича.

– Не припоминаю такого, – нахмурилась девушка.

– И не могли – он приходился двоюродным… да, двоюродным дядей вашей прабабушки.

– Ого! – воскликнул я. – И чем же он провинился?

– История, хоть и не слишком секретная, но все же запутанная и довольно старая. Понимаете, человек, который основную часть своей жизни провел в постели с прелестными особами, вряд ли заслужит понимание общества. Его разгульный образ жизни и некоторые, м-м-м, дела, которые компрометировали фамилию, привели сперва к тому, что его сделали изгоем в семье.