Время — это то, что нельзя пощупать или увидеть. Его можно только наблюдать. Наблюдать на лицах окружающих, видеть рост или угасание растений, видеть постройку величественных зданий или наоборот — их разрушение год за годом.

Время — неумолимо.

Очень многие не понимают, как правильно им пользоваться. Часто мы теряем время впустую, начиная бежать за ним, когда становится слишком поздно.

Время — беспощадно.

Одних оно может исцелять, а других калечить, убивать.

До встречи с Танатосом я даже не задумывался, что есть время? Но увидев его впервые понял — он и есть Время.

Только Богу Смерти было подвластно полностью остановить его ход. Та жалкая попытка Тармиса и фокус с, якобы, остановкой времени не имел ничего общего с тем, что делал Танатос.

Пустота. Вот чего не было у Тармиса.

Именно это я ощущал сейчас, не чувствуя присутствия родной Мглы, не ощущая дрожи в ногах и усталости, не ощущая ничего. Просто застыл на том отрезке времени, который был угоден Танатосу. И если мой игровой аватар мне повиновался, то остальные присутствующие были лишены этой милости.

Окружающее пространство виделось, как сквозь тонированное стекло, за исключением фигуры Бога и моей.

— До недавнего времени казалось, что меня уже ничем нельзя удивить, — произнёс Танатос, осматриваясь вокруг.

Спокойным шагом, будто по летнему саду, он направился ко мне, абсолютно не обращая внимания на собравшуюся толпу. Казалось, перед ним расступается само пространство, сминаясь, а затем принимая первоначальное положение.

Может это какой-то иллюзорный обман, но он умудрился пройти сквозь застывший строй коротышек ни разу не зацепив никого, хотя я готов был поклясться, что между кучно стоявшими гномами даже кот бы не смог прошмыгнуть.

— Ну здравствуй Первожрец Тиамат, — чёрные глаза бога смотрели на меня оценивающе. — Ты звал — я пришёл.

Мне показалось, или в его голосе проскочили слегка насмешливые нотки? Да нет, быть этого не может.

Тёмный костюм свободного покроя, чистенький и отутюженный, будто только из ателье, на плечах — плотный на вид плащ, скрепленный на груди замысловатой фибулой стального цвета, и всё тот же отрешённый вид, будто ничего сверхординарного не произошло.

«Подумаешь, Алтарь отдали, эка невидаль. Да у меня дядя на алтарной фабрике работает. У него этих алтарёв — завались», — подумалось мне внезапно, хотя нынешняя обстановка явно не располагала к веселью.

Скорее, наоборот — как бы не пришлось рыдать.

— Приветствую тебя, Танатос, — я обозначил поклон. — Благодарю, что так быстро откликнулся на мою просьбу.

— Да вот — пришлось, — теперь я убедился, что тень насмешки мне не почудилась. — Пока не стало поздно.

Взглянув на божественный Алтарь, Танатос слегка поморщился, поскольку тело Гариона даже не думало исчезать, превратившись в скрюченную высушенную мумию. Щёлкнув пальцами, он снова обратил внимание на мою скромную персону, которая сейчас стояла и лихорадочно подбирала слова, чтобы сформулировать свою просьбу.

— Так всегда. Рано или поздно настаёт момент, когда ко мне приходит каждый, — пояснил он.

Мумия на алтаре рассыпалась прахом, который на моих глазах растворился, то ли просто исчезнув, то ли впитался в слегка светящийся камень.

В непроглядной черноте глаз Бога промелькнули светящиеся искорки.

— Позволишь? — мгновение, и Танатос оказался возле меня. Протянув руку, он обозначил намерение коснуться моей головы пальцами. — Это сэкономит кучу времени, а его у нас и так нет.

Демоны!

Я уже понял, что он спрашивает разрешения на считывание моей памяти. Сам факт того, что он это делает не насильно, как в первый раз, слегка обнадёживал.

— Конечно, — обречённо вздохнул я, готовясь к калейдоскопу воспоминаний и массе неприятных ощущений, но Танатос смог меня удивить.

Холодное, как лёд, прикосновение вызвало только странную щекотку внутри головы. И всё. Постояв так несколько секунд, Танатос отнял руку.

— Когда ты сам готов поделиться воспоминаниями — не одно и то же, чем, когда я их беру сам.