Стиснув зубы от подступившей боли, адмирал увернулся от атаки одного из наемников и умудрился полоснуть по руке второго, но этого было недостаточно. Хидьяссцы сражались лучше, они были сильнее и превосходили числом, так что без какой-нибудь хитрости им с Престоном отсюда не выбраться. Мозг Джеррета, раззадоренный болью, начал лихорадочно соображать и не придумал ничего лучше, чем броситься наутек.

Окликнув Престона, Джеррет рванул вниз по улице, молясь всему ордену вместе взятому, чтобы новая порция южан не перерезала ему путь. Он не мог позволить себе обернуться и проверить, бежит ли вслед Престон — наемникам хватило бы этих ничтожных секунд, чтобы догнать его и не дать больше уйти.

Испуганные горожане с криками шарахались в стороны, кто-то звал городскую стражу, которая явно не собиралась появляться, но многие, заметил Джеррет, совершенно не удивлялись, что какой-то мужик с саблей удирает от вооруженных южан в черном прямо среди бела дня. Во что превратился Анкален за это время?

Улочка вела вниз, к порту, где постоянно кипела жизнь, слышалась матросская ругань и скрипели колеса нагруженных до отказа телег. Здесь тесно жались друг к другу дешевые таверны, публичные дома и гостиницы, из узких переулков невыносимо несло помоями и тухлой рыбой.

Эта часть города с детства напоминала Джеррету лабиринт, но он и подумать не мог, что когда-нибудь будет этому рад. Он, в отличие от южан, прожил здесь без малого тридцать лет, и явно знал эти вонючие переулки гораздо лучше.

Едва не задев повозку какого-то старика, нагруженную яблоками, адмирал нырнул в темный проулок и принялся судорожно осматриваться вокруг. Куда дальше? Забраться на крышу? Спрятаться в одном из домов? Он двинулся дальше, преодолевая желание сбросить с себя и плащ, и рубашку, чтобы хоть как-то избавиться от жуткой духоты. Пот стекал по его спине ручьями, а плечо горело от боли, но Джеррет упрямо бежал дальше, слушая как шаги и крики наемников становятся все тише.

Хоть бы Престон тоже догадался их запутать!

То ли от навязчивой вони тухлятиной, то ли усталости вкупе с открывшейся раной Джеррета внезапно затошнило. Он хватал ртом воздух, не в силах больше бежать, и позволил себе на мгновение остановиться, чтобы прижаться к стене и восстановить дыхание. В любой другой ситуации это бы помогло, но сейчас адмиралу стало еще хуже — ноги его подкашивались, колени дрожали, а на смену жару вдруг пришел резкий озноб.

— Черт! Только не сейчас! — Пробормотал себе под нос Джеррет, чувствуя, как ненавистная дрожь охватывает все его тело.

Зарывшись руками в растрепанных волосах, он осел на землю, нервно соображая, сколько у него есть времени до полной отключки.

“Будь ты проклят, Тейвон!” — разозлился адмирал, стирая с лица липкий холодный пот. Ему не оставалось ничего, кроме как выбираться отсюда, и Джеррет, сделав глубокий вдох, осмелился подняться на дрожащие и резко ослабшие ноги.

Нужно было найти Престона, но как это сделать в чертовом лабиринте из переулков, да еще и в таком состоянии? Сейчас у Джеррета каждая минута была на счету, а он совершенно не знал, что ему делать дальше.

Он мог бы обратиться Тейвоном прямо сейчас и избавить себя от этих проклятых мучений, но у него нет даже клочка бумаги, чтобы черкнуть ветувьяру записку и объяснить, что к чему. Да и как отреагирует Селин, когда вместо него к ней вернется другой мужик и примется объяснять, что адмирал Флетчер на самом деле то существо, которого вы всей страной боитесь и считаете ересью? Быть может, из уст самого Джеррета она воспримет это… спокойней.

Нужно было терпеть. Терпеть и возвращаться в гостиницу, где можно будет разобраться со всем этим спокойно. Вот только Джеррет не мог бросить здесь Престона и был почти уверен, что наемникам хватит ума проследить за ними и добить уже в другом месте.

Он медленно поплелся вперед, прислушиваясь к каждому звуку и контролируя свое самочувствие. Первый приступ миновал, но с каждым разом ему будет становиться все хуже и хуже. Обычно Джеррет не доводил себя до такого состояния, но и жизнь ни разу прежде не бросала его — да и их всех! — в такие неприятности.

Чей-то крик заставил адмирала вздрогнуть и вновь выхватить саблю из ножен. Фехтовальщик из него сейчас неважный, но какой-никакой осторожностью пренебрегать не хотелось.

Он медленно шел на звук, с ужасом понимая, что Престон от наемников оторваться не сумел — впереди раздавался лязг металла и топот шагов. Сколько же там сейчас южан?

Сердце Джеррета пропустило удар, а в животе заныло. Он еще никогда не чувствовал себя таким беспомощным. Как помочь Престону, если ты весь трясешься, как в лихорадке? Джеррет едва мог идти — что уж ему думать о сражении с наемниками?

Адмирал вновь почувствовал, как к коже приливает жар. “Нет, нет, нет!” — умолял он, но приступ окончательно решил повториться, на этот раз даже сильнее, а ведь после первого не прошло и пяти минут.

Прислонившись к стене, Джеррет сделал глубокий вдох и посмотрел вперед. Прямо за этим зданием, где-то посреди улицы, сейчас ни на жизнь, а на смерть сражается его лучший друг. “А ты стоишь здесь и жалеешь самого себя, оправдываясь тем, что во всем виноват Тейвон! Жалкий трус!”