Но какой из него сейчас боец? Джеррет лишь станет для Престона еще одной обузой, которую придется защищать, потому что она, черт бы ее побрал, королевских кровей!

И все-таки, сжав покрепче рукоять сабли, адмирал сделал упрямый шаг вперед. Перед глазами темнело, а ноги почти не держали его, но Джеррет продолжал идти, мрачно усмехаясь тому, что он сейчас, должно быть, похож на обычного перебравшего пьянчугу.

По дороге он несколько раз едва не рухнул на землю — благо, можно было схватиться за стены домов, которые здесь были повсюду. Кто-то сверху даже наорал на него, назвав бродячей пьянью, но Джеррет пропустил это мимо ушей.

Он не сразу понял, что звуки стычки Престона с наемниками стихли. Когда адмирал вышел из переулка, на месте битвы уже никого не было, и только несколько капель крови на истертой брусчатке говорили о том, что здесь что-то произошло.

Джеррет судорожно огляделся по сторонам. На мгновение его разум прояснился, и адмирал понял, что опоздал. На улице не было ни наемников, ни Престона, а непонимающие прохожие косились на него, застывшего посреди дороги, как на идиота. Сколько же времени прошло, пока он тащился сюда из переулка?

И что теперь с Престоном?

Вспомнив, что в руке у него все еще красуется шпага, выдающая его происхождение с потрохами, Джеррет спрятал ее в ножны и вернулся в темноту переулков.

*

Путь до гостиницы показался ему вечностью. Одновременно сражаться с постоянными приступами и запутывать наемников оказалось гораздо сложнее, чем он думал. К тому моменту, как Джеррет добрался до тесной комнаты на верхнем этаже, которую они сняли для Селин, он уже совершенно ничего не соображал.

Ноги едва держали его, и поэтому, молотя кулаками в дверь Селин, он держался за стену, чтобы не растянуться на полу прямо здесь. Джеррету казалось, что его вот-вот вывернет наизнанку, хотя он не ел ничего с самого утра.

В коридоре гостиницы — неприметного местечка для путников со средним достатком — было темно: маленькие окошки почти не пропускали скудный дневной свет. Поэтому, когда Селин наконец приоткрыла дверь, в глаза Джеррету ударило неоправданно яркое для осени солнце. Он буквально ввалился в комнату, заставив девушку испуганно отпрянуть.

— Что с вами!? Вы ранены? — Почти неслышно пролепетала она, пока Джеррет сражался с засовом на старой, но крепкой двери.

Джеррет не сомневался, что наемники пошли за ним по пятам. Вопрос был только в том, как скоро они окажутся здесь.

Он повернулся к Селин, заглядывая в ее огромные испуганные глаза. Если ей страшно сейчас, то что с ней будет, когда она узнает..?

Идиот! Нужно было сказать ей раньше! Но нет, он тянул до последнего, умиляясь тому, как глупая эделосская девчонка каждый раз смотрит на него с восхищением, совершенно не подозревая о том, что он — самый главный враг ее богов.

— Нет, — Хрипло выдохнул Джеррет, не узнавая свой голос. Еще раз проверив, надежно ли закрыта дверь, он наконец позволил очередному приступу завладеть собой.

Адмирал практически упал в кресло, чувствуя, как последние силы покидают его тело. Его вновь затрясло и бросило в жар, но это можно было вытерпеть.

Он надеялся, что не начнет блевать прямо здесь, при Селин.

— Что случилось? — Воскликнула девушка, бросаясь к нему, — Вы так бледны…

Джеррет судорожно взглотнул — перед глазами все плыло, мысли разбредались в разные стороны. У него было слишком мало времени.

— Селин, сядьте. Прошу.

Она удивилась, но, не сказав ни слова, подчинилась, устроившись на стуле напротив Джеррета. Он заглянул ей в глаза и заговорил, пытаясь заставить свой голос звучать как можно мягче:

— Вы должны меня выслушать. Не бойтесь. Я никогда не причиню вам зла.

Она непонимающе похлопала глазами:

— О чем вы?

— Сейчас вы все поймете. Поймете и возненавидите меня. Это ваше право, но я хочу, чтобы вы мне доверяли. Как я сейчас собираюсь довериться вам.

Он долго думал об этом, пока шел сюда. В момент обращения ветувьяр наиболее уязвим, ведь он находится без сознания, а в первые минуты после возвращения совершенно дезориентирован во времени и пространстве. Даже такой хрупкой девчонке, как Селин, не составит никакого труда убить Тейвона. Или самого Джеррета.

Но эти мысли казались таким же бредом, как то, что Лукеллес провозгласил себя королем! Престон Селин не доверял, но Джеррет… он чувствовал, что она не пойдет на это. Селин обязана ему жизнью, и она ни на секунду об этом не забывала.