— А еще у меня к вам есть одна просьба, — Королева пристально посмотрела на Нэриуса, — Совсем незначительная.

— Все будет исполнено…

— Я хотела бы войти в новую жизнь с чистой душой, — Демоница задумчиво покрутила увесистое кольцо на пальце, — Исповедаться…

— Я готов принять вашу исповедь сию же минуту, моя королева…

— Нет-нет, — Остановила Нэриуса демоница, — Я всегда предпочитала главам орденов духовников попроще. Таких, как… ваш монах.

Сердце Ланфорда ухнуло вниз. Подняв глаза, он встретился с прожигающим до костей взглядом королевы. Она улыбалась, но в этой улыбке не было ничего человеческого. Эта еретичка что-то задумала!

Нэриус был шокирован не меньше камарила:

— Вы уверены, моя королева? Этот орденский брат еще совсем неопытен в делах исповедальных.

— И все же вы постоянно таскаете его за собой, — Холодно изрекла демоница, — Оставьте нас.

Нэриус отступил, неспособный больше возражать королеве, не вызывая при этом подозрений. Впрочем, какие могли быть подозрения — Ланфорд почти не сомневался, что еретичка их раскусила. Иначе зачем бы ей вести себя так странно?

Неужели она была так уверена в своем бессмертии, что не боялась оставаться наедине с камарилом?

Нэриус удалился, по коридору застучали его мягкие шаги, которые вскоре стихли. Ланфорд все еще стоял на месте как вкопанный — лишь рука его нащупывала висящий на бедре кинжал. Другого шанса покончить с этой бесовской тварью у него не будет, хотя камарил и понимал, что это слишком рискованно.

Вдруг она действительно, вопреки соображениям Нэриуса, была бессмертна? Тогда Ланфорду не сносить головы, а ересь расползется по свету как чума.

— Что же вы стоите? — Глухо спросила демоница, — Делайте свое дело, камарил.

Он должен был понимать, что так и будет, но все равно удивился. Как эта еретичка могла догадаться!?

Его раскрыли. Ланфорд должен был что-то сделать — выхватить кинжал, наброситься на эту тварь, ударить ей в сердце, но он стоял на месте, считая удары монашеского сердца, и не мог пошевелиться.

Тогда к нему подошла она. Демоница встала так близко, что Ланфорд чувствовал ее запах — от нее пахло розами, но почему-то резче, чем обычно пахли эти цветы, словно розы смешались с чем-то еще. С горькой полевой травой.

— Где вы прячете оружие? — Золотые глаза лениво пробежались по его лицу, — Достаньте же его! Убейте меня!

Ланфорд не шелохнулся. Демоница заливисто рассмеялась и отвернулась от камарила, начав вальяжно вышагивать по комнате.

— Неужели Нэриус думал, что я ничего не пойму!? — Королева словно говорила сама с собой, — Да за кого он меня принимает!? Он думал, что я поверю в его искренность? Искренность — у ордена Истинного Лика! Да вы же самые великие лицемеры на свете! Говорите всем, что боретесь против магии — ереси — а сами каждый год создаете из нее новых камарилов! Что там с вами делают, когда принимают в орден? Дают испить ветувьярской крови?

Ланфорд наконец вышел из оцепенения — помогли гадкие слова еретички. Как она смела оскорблять великий орден и приравнивать его к своим богомерзким козням!? Истинный Лик сражается против скверны орудиями света, посланными самими богами!

Она не имела никакого представления о их великих деяниях.

Она была самой темной тварью из всех.

И должна была умереть.

Не помня самого себя от ярости, Ланфорд шагнул к ней, доставая из ножен ждущий своего часа кинжал. Монашеское тело не было столь быстрым и ловким, как родное, но отточенных до совершенство навыков хватило, чтобы нанести удар быстро и незаметно, подобравшись со спины.

Ланфорд вонзил кинжал ей в бок, и целое мгновение ему казалось, что демоница этого не заметила. А потом она повалилась на него с довольной улыбкой на побледневшем лице:

— Вот. Вот так лучше!

А потом она выдернула нож из раны с такой легкостью, словно он был колючкой, прицепившейся к одежде, отбросила его в сторону и выпрямилась во весь рост, встав напротив Ланфорда.

— Ты молодец, — Улыбнулась демоница, — Предан своему ордену. Ветувьяров нужно убивать. Но не тогда, когда они получают бессмертие.

Камарил шокировано покосился на окровавленный кинжал, что валялся на полу, бесполезный и бессмысленный.

Это был конец. Полный провал. Он разоблачил себя, подвел Биркитта, не выполнил ни один из приказов.

Мечты о великой славе разбились в один миг, и Ланфорд уничтожил их своими руками. Точнее, своей трусостью и глупостью. Демоницу нужно было убить раньше, чем она успела провести обряд, а не слушать еретика Нэриуса и надеяться, что он не предал орден.

Но теперь все это было невозможно. Ланфорд уставился на прореху в платье демоницы — дыра была небольшой, но под ней явно не было открытой раны.