Уве Дее глубоко затянулся и пошел к Логе Хехту, который стоял у торцовой стены комнаты, изучая несколько висящих на стене фотографий.

– Чудесно, не так ли?
– сказал Уве Дее и похлопал Логе Хехта по спине, что тому было немного неприятно.
– У основной цели сейчас находятся тринадцать террористов, девятеро из них идентифицированы. У малой цели можно обнаружить четверых, двое из них опознаны. Мы приближаемся к мировому рекорду.

– Меня беспокоит, что мы не получили вразумительного ответа из Парижа, - сказал Логе Хехт. Он был действительно обеспокоен. Десять минут назад он сообщил в Париж, что они приступают к проведению значительной операции и до ее завершения осталось не больше четырех часов. Но французы не ответили.

– Ты ведь знаешь, какие они, эти лягушатники, - сказал Уве Дее.
– Да, они бюрократы. Носятся по коридорам и должны все детали сообщать своему министру, чтобы получить его одобрение. А министр в это время возится где-нибудь со своей любовницей. И все дело останавливается до тех пор, пока он не освободится и его можно будет побеспокоить. Вечно они так, эти французики. А земельное правительство ты проинформировал?

– Да, но не о том, когда и как будет все сделано.

– Хорошо. А шведов?

– Они заняты тем, что поджидают двух неопознанных террористов, тех, что заняты перевозкой оружия.

– Отлично. Будет здорово, если у них все получится. Телефонная связь или радио?

– Радио.

– Прекрасно. Тогда остается только ждать, другими словами, ситуация под полным контролем.

– Это станет известно позже. Вообще, предстоящее событие столь значительно, что трудно чувствовать полную уверенность во всем.

– Не беспокойся. Через несколько часов мы их захватим.

Карл настоял на том, чтобы сменили музыку и вместо этого служащего звуковой завесой, кричащего рока поставили что-нибудь другое. Он протянул Вернеру несколько кассет. С помощью проектора он проводил последний инструктаж. Сперва Карл показал серию цветных слайдов цели и пути отступления. Затем перешел к собственным эскизам дороги с односторонним движением, мест стоянки и встречи автомобилей. Все эти материалы должны быть уничтожены после просмотра, и это вынуждало всех предельно сконцентрироваться.

Карл использовал магазин своего пистолета вместо указки, когда показывал что-то на висящей на стене карте. Группа номер один должна припарковаться на Валхаллавеген, в момент "Т" минус четыре минуты. Когда проедет группа два, можно трогаться и следовать за машиной, соблюдая расстояние примерно в пятьдесят метров, но не меньше, лучше немного больше. Когда вторая группа минует итальянское посольство, первая группа заворачивает и покидает машину с оружием, спрятанным под плащами. Это лучше, чем нести их в теннисных сумках, которые можно использовать, когда будут покидать машины после операции.

Приблизительное время, необходимое группе номер один для того, чтобы доехать от стоянки машины до места атаки у Ердет, - около девяноста секунд. Одновременно огонь, по два выстрела на человека.

Группа номер два занимает позицию ниже американского посольства, на автомобильной стоянке на Страндвеген, и после атаки поедет по Страндвеген до Нарвавеген - это займет меньше тридцати секунд. Оттуда - вокруг Эстермальма. Приезд на Гревгатан, по расчету, должен произойти спустя четыре минуты, в квартире - ровно через пять минут после завершения атаки.

Группа номер один должна вернуться по Валхаллавеген, затем проехать по Карлавеген и по Стургатан до Гревгатан. Весь путь займет на минуту больше.

Обе ударные группы будут находиться в квартире не позднее чем через шесть с половиной минут после атаки. Примерно в это же время можно ожидать, что на место происшествия прибудут полиция и пожарные с эстермальной пожарной станции.

Когда Карл заканчивал свой инструктаж, зазвучал концерт для фагота Моцарта, написанный по заказу дилетанта, барона Тадеуша фон Дюрница.

Карл повторно, с секундомером в руках показал путь отступления, водя по карте своим длинным пистолетным магазином с двенадцатью патронами.

Вопросов было немного. В перерыве, пока расставляли мебель, Карл сжег в камине все материалы и подготовился к политическому собранию.

Когда он стоял у камина, бросая в огонь фотографии и карты, подошел Вернер Портхун и пожал ему руку.

– Хочу поблагодарить тебя за фантастически здорово продуманную операцию, - начал он, глядя себе под ноги.
– И еще хочу попросить у тебя прощения.