Он очнулся от жгучей жажды, открыл глаза, но после короткого замешательства понял, что видит только одним. Второй глаз опух и, возможно, был перевязан. С минуту он смотрел в щель на белом потолке. Попытался поднять голову, но сразу же упал назад из-за жгучей боли в левом плече и лопатке. Он осторожно повернулся. Одна нога не гнулась, была забинтована. Он закрыл глаза, вернее, один глаз и попытался восстановить в памяти ход событий.

Он лежал на чем-то напоминавшем больничную кровать, в холодной убогой комнате. У него в памяти промелькнуло, как в палатку ворвались солдаты с автоматами. Но больше он ничего не помнил.

Значит, Сирия, подумал он. Я, должно быть, все еще нахожусь в Сирии.

А это, видимо, больница. На улице светло, должно быть, день. В комнату свет проникает под углом, значит, сейчас день или утро.

Слева от него с потолка спускался шнур от звонка. Карл попробовал поднять левую руку, но боль стала еще сильнее. Он приподнялся еще раз и дотянулся до шнура правой рукой, миг подержал и повалился обратно. Раны пульсировали. Карл попытался подвигать мышцами лица, но оно было стянуто повязкой, закрывавшей глаз.

Спустя минуту вошла медсестра и что-то спросила его по-арабски, но он ее не понял. Он попросил воды по-английски и по-французски. Она исчезла. Быстро вернулась с человеком в форме, который осторожно приподнял верхнюю часть кровати. Она поднесла ему ко рту пластмассовую кружку с водой и помогла напиться, затем молча вышла из комнаты.

Мужчина взял стул и сел рядом с Карлом, положив ногу на ногу. Карл разглядел его погоны: орел и звезда, армейская форма. Он подполковник.

– Вы, как я понял, говорите по-английски, поскольку вы швед?
– прозвучал первый вопрос.

Карл кивнул.

– Я подполковник Абдель Карим Хелу, военная служба безопасности, - представился сириец кратким деловым тоном.

– Карл Густав Гильберт Хамильтон, капитан шведского флота, - ответил Карл охрипшим голосом.

– Это сюрприз. Вы офицер?

– Да, в резерве.

– Что вы делаете здесь, в Сирии?

– Покупал сувениры и был ранен.

– Ваши товарищи, вы знаете, что они убиты?

– Да.

– Они швейцарцы?

– Да.

– Я в это не верю.

Карл попытался пожать плечами, но резкая боль напомнила о себе.

– Во всяком случае, они ездили со швейцарскими паспортами, я их знал как швейцарцев.

– Кто вас схватил?

– Этого я не знаю.

– Вы знаете это, разумеется. Вас пытали не ради развлечения. Они хотели что-то получить или узнать. Что же именно?

– Этого я не знаю.

– Не притворяйтесь, пожалуйста, дорогой, положение серьезное.

– Но меня ведь не подозревают в преступлении, и я хочу связаться с моим посольством.

– Преступление это или нет - вопрос скорее философский. Посольство будет потом, если вы будете откровенны со мной. Ну, так кто же вас захватил?

– Как долго я здесь нахожусь и где я?

– Около восемнадцати часов, это военный госпиталь, в военном районе, следовательно. Кто вас захватил?

Карл задумался. Что сейчас хуже - быть служащим шведской службы безопасности или западногерманским террористом? Решить было не так уж легко.

Где-то по Турции, подумал он затем, передвигался трайлер, приближая катастрофу.

– У нас есть основания полагать, что те, кто вас так разукрасил, были палестинцами, - продолжал подполковник с явным нетерпением, - это так?

– Да, вероятно, это так. Во всяком случае, это были безусловно не израильтяне.

– Почему вы так решили?

– Они выглядели слишком молодыми, говорили по-арабски и, похоже, направлялись дальше, в Ливан. А это совершенно неудобный крюк для израильтян. К тому же существуют все-таки пределы того, что израильтяне могут вытворять на вашей территории.

– Да, но дело обстоит очень серьезно именно с такого рода палестинцами. Не знаете ли, по какой дороге и куда они отправились?

– Нет, они говорили совсем о других вещах.

– Да? И что они хотели?

– Этого я не помню.

В ответ послышался короткий, хриплый смешок подполковника.

– Вы же не забыли все с самого начала. Они добились того, что хотели узнать?

– Нет.

– Поэтому они вас одного за другим пытали. Но они, кажется, обращались с вами несколько небрежно?

– Думаю, они спешили. Было что-то вроде тревоги. Сложно вспомнить, мне было очень плохо.

– Что вы помните последнее?

– Возникла паника, вероятно, из-за вашего приближения. Они засуетились, выстрелили в девушку, которая все еще была жива. Затем в меня, мне так кажется, во всяком случае.