Все тело ныло, чувствовались слабость и сонливость. Но как только Карл пытался забыться, он видел перед собой убитого Хорста Людвига Хана - и тут же быстро открывал глаза. Было похоже, будто ведешь машину и тебя одолевает сон, вдруг от страха вздрагиваешь, в кровь выбрасывается адреналин, и ты понимаешь, что неожиданно задремал.

В вагоне Карл пошел в туалет, снял с себя серые фланелевые брюки и холодной водой немного замыл кровавое пятно. Затем под набухшую от крови повязку всунул несколько сложенных сухих бумажных полотенец и осторожно захромал в купе. В госпитале в Дамаске врач утверждал, что ему необходимо остаться по крайней мере на неделю, но это, конечно, было совершенно невозможно. Где-то в Югославии, а возможно, уже и в Австрии по шоссе на Ганновер двигался трайлер с грузом, несущим несчетное количество смертей и разрушений. Теперь Карл соревновался с ним в скорости передвижения.

За окном были сумерки и туман, Карл ничего не мог разглядеть в Рейнской долине, кроме небольших мелькавших пятен света, проплывавших мимо и отражавшихся в реке.

Он увидел проходящего по коридору Зигфрида Маака, одетого в ту же шуршащую ветровку, в которой он был в первую встречу. Карл понял, что Маак его увидел, но по какой-то особой причине остерегается вступать в контакт.

Возможно, он заметил в поезде какого-то подозрительного спутника.

Карл поднялся и застонал от боли, снимая свою не особенно тяжелую дорожную сумку. Порылся в ней, достал плейер и кассету с концертом для фагота, К 191. Под эту музыку он лежал и вспоминал, как разболелся накануне Рождества, все еще находясь среди мелких преступников на Хафенштрассе, когда еще ничего страшного не произошло. Музыка помогла ему расслабиться, и уже перед глазами не стоял окровавленный Хорст Людвиг Хан. Карл вспомнил свою фантазию о дворянине, круто изменившем жизнь, заказав молодому Моцарту концерт, благодаря которому хотел стать знаменитым и действительно прославился. Несколько раз Карл был вынужден останавливать кассету, чтобы осмотреться.

Он дважды прослушал концерт для фагота. Затем вставил новую кассету, купленную в сутолоке Франкфуртского аэропорта. Небольшая соль-минорная симфония № 25, которая у Карла всегда ассоциировалась с печалью и Рейнской долиной.

Когда его разбудил Зигфрид Маак, музыка уже давно прекратилась.

– Через десять минут иди в конец поезда, мы остановим его стоп-краном. Я сразу же выйду, увидимся на перроне. Понятно? Боже, как ты выглядишь, - прошептал возбужденно Маак. Карл сонно кивнул.

Экспресс Люфтганзы сделал первую остановку где-то в Сент-Гоаре, и двое вышли из разных концов последнего вагона. Поезд тотчас тронулся дальше.

Окутанный туманом перрон был безлюден. Зигфрид Маак шел навстречу Карлу и говорил по радиотелефону.

– Мы здесь разойдемся, ты пойдешь в поселок, найдешь там гостиницу под названием "Золотой лев", рядом с рекой. В синем BMW сидят двое - мужчина и женщина. Ясно? Давай мне твою сумку, - скороговоркой проговорил Зигфрид Маак, как будто поблизости торчали чьи-то посторонние уши.

Карл снова кивнул, Маак взял его сумку и пошел первым с перрона. Карл медленно захромал за ним.

Сент-Гоар - один из типичных поселков, которые он видел из поезда, когда впервые ехал на экспрессе Люфтганзы. Как раз тогда, проезжая эти места, он впервые установил контакт с Мааком. Тогда он спросил о скале Лорелеи на другой стороне, а затем они пошутили, что всю операцию, возможно, следует назвать "Сумерки богов". Это кодовое название теперь, пожалуй, уже не было преувеличенным.

Туман был очень густым: казалось, вода просто висела в воздухе. Карл быстро устал от пешей прогулки, лоб его покрылся холодным потом. Поселок был почти совершенно безлюден, ведь до летнего туристического сезона еще очень далеко. Карл не видел склоны гор с другой стороны Рейна, но догадывался, что они должны выглядеть так же, как тогда, когда он проезжал здесь впервые, - серыми, черными и коричневыми.

Гостиница "Золотой лев" смотрелась так, будто была вырезана из немецкого туристического проспекта, украшенная золотом и деревянной резьбой. На фасаде красовался большой позолоченный лев. За сводчатыми оконными рамами видны ресторан, накрытые столы, включенный свет и совсем немного посетителей. Карл подумал было, что они войдут внутрь. Но тут стоящая в нескольких метрах синяя машина дважды мигнула фарами. Он повернул к машине, а когда подошел поближе, передняя дверца открылась. Карл сел рядом с водителем, почти не рассмотрев находившихся внутри мужчину и женщину, уверенный, что они должны быть так же незнакомы ему, как и он им.

– Добрый вечер, - почти простонал Карл, когда осторожно усаживался в машину.

Женщина на заднем сиденье щелкнула рацией.

– Все готово, - кратко сообщила она и получила в ответ такой же короткий сигнал. Машина мягко тронулась с места, въехала в поселок и стала подниматься вверх по крутой петляющей дороге к освещенному замку.

В замке разместились ресторан и гостиница "Бург Рейнфельс". Они вошли в заднюю дверь, ведущую к бассейну, и поднялись на лифте. Здесь их встретил Зигфрид Маак, а двое сопровождающих спустились обратно. В конце коридора в номере с двумя смежными комнатами их ждал Логе Хехт. Он был один, персонал и снаряжение находились в комнате рядом.

– Да, быстро вы сработали, да и народу столько понаехало, - утомленно поздоровался Карл и, сняв темные очки, опустился в одно из голубых кресел в стиле барокко. Он бросил взгляд в окно. По другую сторону Рейна стоял сказочный замок, наполовину скрытый туманом, разрываемый бело-желтым лучом прожектора.

– Как только раздался твой звонок из Афин, мы объявили готовность номер один. И, как видно, для этого действительно есть причины. Ну ладно, как ты себя чувствуешь и что произошло?
– спросил Логе Хехт озабоченно, но нерешительно.