Как ни живи - жизнь не ответит, Разве жизнью смерть побеждается? Сказано - смертью смерть побеждается, Значит, на всех путях она встретит.

А я ее всякую - ненавижу. Только свою люблю, неизвестную. За то и люблю, что она неизвестная, Что умру - и очей ее не увижу...

15.

ЗЕЛЕНЫЙ ЦВЕТОК

Зеленолистому цветку привет! Идем к зеленому дорогой красною, Но зелен зорь весенних тихий цвет, И мы овеяны надеждой ясною.

Пускай он спит, закрыт - но он живет! В Страстном томлении земля весенняя... Восстань, земля моя! И расцветет Зеленопламенный в день воскресения.

15.

СВОБОДНЫЙ СТИХ

Приманной легкостью играя, Зовет, влечет свободный стих. И соблазнил он, соблазняя, Ленивых малых и простых.

Сулит он быстрые ответы И достиженья без борьбы. За мной! За мной! И вот, поэты Стиха свободного рабы.

Они следят его извивы, Сухую ломкость, скрип углов, Узор пятнисто-похотливый Икающих и пьяных слов...

Немало слов с подолом грязным Войти боялись... А теперь Каким ручьем однообразным Втекают в сломанную дверь!

Втекли, вшумели и впылились... Гогочет уличная рать. Что ж! Вы недаром покорились: Рабы не смеют выбирать.

Без утра пробил час вечерний, И гаснет серая заря... Вы отданы на посмех черни Коварной волею царя!

. . . . . . . . . . . . . . .

А мне лукавый стих угоден. Мы с ним веселые друзья. Живи, свободный! Ты свободен Пока на то изволю я.

Пока хочу - играй, свивайся Среди ухабов и низин. Звени, тянись и спотыкайся, Но помни: я твой властелин.

И чуть запросит сердце тайны, Напевных рифм и строгих слов Ты в хор вольешься неслучайный Созвучно-длинных, стройных строф.

Многоголосы, тугозвонны Они полетны и чисты Как храма белого колонны, Как неба снежного цветы.

15.

НЕ О ТОМ

(отвечавшим)

Два ответа: лиловый и зеленый, Два ответа, и они одинаковы; Быть может и разны у нас знамена, Быть может - своя дорога у всякого, И мы, страдая, идем, идем... Верю... Но стих-то мой не о том.

Стих мой - о воле и о власти. Разве о боли? Разве о счастьи?

И кем измерено, и чем поверено Страданье каждого на его пути? Но каждому из нас сокровище вверено, И велено вверенное - донести.

Зачем же "бездомно скучая" ищем На мерзлом болоте вялых вех, Гордимся, что слабы, и наги, и нищи? Ведь "город прекрасный" - один для всех. И надо, - мы знаем, - навек ли, на миг ли, Надо, чтоб города мы достигли.

Нищий придет к белым воротам В рубище рабства, унылый, как прежде... Что, если спросят его: кто там? Друг, почему ты не в брачной одежде?

Мой стих не о счастьи, и не о боли: Только о власти, только о воле.

15.

МОЛОДОЕ ЗНАМЯ

Развейся, развейся летучее знамя!

По ветру вскрыли, троецветное! Вставайте, живые, идите за нами!

Приблизилось время ответное.

Три поля на знамени нашем, три поля:

Зеленое - Белое - Алое. Да здравствует молодость, правда и воля!

Вперед! Нас зовет Небывалое.

15.

НЕРАЗНИМЧАТО

В нашем прежде -- зыбко-дымчато, А в Теперь -- и мглы, и тьмы. Но срослись мы неразнимчато Верит Бог! И верим мы.

15.

ЧЕРНЕНЬКОМУ

Н.Г.

Радостно люблю я тварное, святой любовью, в Боге. По любви - восходит тварное наверх, как по светлой дороге.

Темноту, слепоту - любовию вкруг тварного я разрушу. Тварному дает любовь моя

бессмертную душу.

15.

СВЕТ

Стоны, Стоны, Истомные, бездонные, Долгие, долгие звоны Похоронные, Стоны, Стоны...

Жалобы,

Жалобы на Отца...

Жалость язвящая, жаркая,

Жажда конца,

Жалобы,

Жалобы...

Узел туже, туже, Путь все круче, круче, Все уже, уже, уже, Угрюмей тучи, Ужас душу рушит, Узел душит, Узел туже, туже...

Господи, Господи, - нет!

Вещее сердце верит!

Боже мой, нет!

Мы под крылами Твоими.

Ужас. И стоны. И тьма...
– а над ними

Твой немеркнущий Свет!

15.

О ПОЛЬШЕ

Я стал жесток, быть может... Черта перейдена. Что скорбь мою умножит, Когда она - полна?

В предельности суровой Нет "жаль" и нет "не жаль"... И оскорбляет слово Последнюю печаль.

О Бельгии, о Польше, О всех, кто так скорбит Не говорите больше! Имейте этот стыд!

15.

ЕМУ

З.Р.

Радостные, белые, белые цветы... Сердце наше, Господи, сердце знаешь Ты.

В сердце наше бедное, в сердце загляни... Близких наших, Господи, близких сохрани!

15.

ОН

Он принял скорбь земной дороги, Он первый, Он один, Склонясь, умыл усталым ноги Слуга - и Господин.