Мне принесли мою одежду, записную книжку, авторучку "Ватерман", часы, рубли, доллары, франки, ключи от дома - все, кроме паспорта. Я переоделся. В дверях возник двухметровый детина. Я пошел за ним. Мы спустились на лифте. Во внутреннем дворе Лубянки меня посадили в воронок. Детина занял место охранника, сзади, за решеткой. Мы долго колесили по городу. Иногда воронок набирал скорость и я думал, что мы выехали на загородное шоссе, но нет, опять частые остановки, явно на светофорах, просто улицы в Москве длиннее парижских... Куда меня везли? Детина был из тех людей, с которыми избегают вступать в разговоры. И потом, это их обычный трюк. У человека пробуждается надежда, а его хоп - в другую тюрьму. Арестантская роба, отпечатки пальцев, допрос. Но я им был благодарен, что они дали мне возможность привести себя в порядок, точнее, сами меня подлатали какими-то домашними средствами (Неужели валокордином? Не понял.). Что ж, продолжим наши игры, если не на равных, то в меру моих сил. Очень гуманно с их стороны.

В узком крытом дворе с тусклым электрическим освещением угрюмый детина сдал меня под расписку, как мешок с углем, двум офицерам. Слова не вымолвил.

Мы прошли по подвальным коридорам, поднялись в обшарпанном лифте на два этажа.

Вестибюль очень респектабельного советского учреждения. И лифт, возносивший нас куда-то на верхотуру, был не для рядовых сотрудников, а для начальства и званых гостей: просторный, с зеркалами, отделан полированным деревом. В зеркало я заметил, что офицеры учтиво улыбаются.

Огромный кабинет, залитый солнцем. Окно во всю стену. Где-то далеко внизу лес, уходящий к горизонту. Даже если бы я не узнал хозяина кабинета, спешившего мне навстречу, то по одному виду из окна я бы догадался, что нахожусь в "Аквариуме".

(Для справки. Когда я говорю: "Я догадался, я сразу понял" - то не потому, что такой умный, а просто малость информированный, Давным-давно кто-то изловчился сделать снимок из окна, который отпечатали в нескольких экземплярах. Я видел эту фотографию в скромном офисе в Лондоне, на 85[2] Воксхолл-кросс.)

Нервная гримаса, казалось, навсегда застыла на лице заместителя начальника ГРУ. Мы обменялись дружеским рукопожатием. Он усадил меня за уютный столик с кофейным сервизом - в другом углу от руководящего стола с телефонным пультом, сам сел напротив, налил кофе в чашки и, главное, придвинул мне пачку "Marlboro lights". Какой милейший человек! Я с наслаждением затянулся. Что касается моего визави, то он вообще не выпускал сигарету изо рта.

Мы поговорили о здоровье и о том, что, в принципе, надо бы бросить курить.

Потом он извинился, пересек по диагонали кабинет, поднял телефонную трубку:

– Виктор Михайлович? У меня профессор Сан-Джайст. Пьем кофе. Конечно, он. Кто же еще? Немного прибавил в годах. Да все мы не помолодели. Помнишь, как в Вашингтоне он поломал всю малину американцам? Разумеется. Вот тут ты не прав. Сейчас произошла накладка. Он очень сожалеет. Его грубо подставили. Французские интриги. Сам знаешь, как бывает. Да, да. Конечно. Не беспокойся. Привет.

Вернулся. Зажег очередную сигарету.

– Они так на вас обижены в ФСБ. Так обижены... Слышали? Я пытаюсь вас отмазать. Между прочим, ваши дорогие соотечественники вас кинули. Трусливо отмежевались. Мол, понятия не имеем, кто такой и что он в Москве делает.

По его взгляду я понял, что он или они все вместе сочинили удобоваримую легенду, и не в моих интересах ее опровергать.

– Что ж, вы все верно просчитали. Скажите, а бывало на вашей памяти когда-нибудь иначе? Основа основ западных спецслужб: отбрыкиваться от своих засветившихся агентов. Нам в разведшколе вдалбливали: "Вас никто не поздравит с успехом, вас никто не прикроет при неудаче". Думаете, я надеялся, что они хоть пальцем шевельнут в случае моего провала?

К моему случаю бедные западные спецслужбы не были причастны ни ухом, ни рылом. Однако то, что я говорил, было общеизвестной истиной. Увы, месьедам, это именно так и происходит. И очень хорошо укладывалось в сочиненную московскими коллегами легенду.

С пафосом:

– Профессор, при вашем опыте и мудрости, зачем вы согласились быть втянутым в эту авантюру?

– Я не согласился быть втянутым. Это была моя инициатива.

Проникновенно:

– Профессор, спасибо за честность. У вас репутация последнего романтика Системы. И все же могу я узнать причины?

Неужели ему не успели доложить? Или по их сценарию Требовалось, чтоб я сам все рассказал?

Я рассказал.

В ответ ледяным тоном он повторил официальную версию о русской мафии. Его щеки дергались:

– Здесь, профессор, вы не рассчитывайте на мое сочувствие. Вашему родственнику надо было раньше думать, прежде чем влезать в опасные игры. Государство имеет право защищаться.

– Не стыкуется, - сказал я - Русская мафия и интересы государства. Нет логики. Или, наоборот, по логике...
– Я махнул рукой. Мы отработали легенду, он с чувством продекламировал свой текст. Какая еще к черту логика?
– Ладно, перейдем на другие темы. Засекаю время. Попробуйте десять минут не курить. Вы же загнетесь при таком темпе.