– Выступал на международных соревнованиях.

– То есть если к вам пристанут на улице...

– Кто?

– Не девушки. Бандиты.

– Приемы применять не приходилось. Мне достаточно взгляда, чтоб их отбросило на другой тротуар.

– Герой...

Она не окончила фразы, но по тону он угадал продолжение: "...не моего романа".

Вот и все. А он размечтался. Ей достаточно слова, чтоб поставить его на место. Знай субординацию, лейтенант. Кру-гом! Шагом - марш!

Глупее всего причитать и спрашивать себя: почему так получилось? Женщина непредсказуема. Она решает: "Нет!" И точка. Запрограммировано свыше. Ну, покойничек, сделай что-нибудь! Через минуту будет поздно. Она наверняка приготовила какую-нибудь вежливую прощальную фразу.

Мрачнее тучи, но сохраняя служебную рожу и служебный голос, он проводил ее до госпитального паркинга.

– Какой сволочизм!
– с отчаянием воскликнула Дженни.
– Я опаздываю к Линде. Эля давно ждет...

Левое заднее колесо "понтиака" было спущено всмятку.

– Без паники, Дженни, - сказал лейтенант.
– Надеюсь, у. вас есть запаска? Инструменты в моей машине.

Он сменил колесо, убрал домкрат, отряхнул брюки.

– Дженни, ваша старая резина не внушает мне доверия. В любой момент может лопнуть.

– Завтра я заеду в гараж, - послушно проговорила Дженни.

– А сегодня я буду сопровождать вас до дома. И держите скорость не больше тридцати миль...

– Какая галантная полиция...

Ехидную интонацию Чарлз Мервайл пропустил мимо ушей. Он знал, что теперь упрочил свое положение. С женщинами так бывает. Стоит забить гвоздь или просверлить дырку в стене, и женщина быстро соображает: этот мужик будет ей полезен. Утилитарная логика? Женская логика! Но для начала неплохо...

Темнело, когда они вырулили на Диккенс-стрит. "Понтиак" резко затормозил, красные огни не гасли, значит, Дженни не выключила зажигание. Лопнуло колесо?

Чарлз Мервайл вылез из "форда", подошел к "понтиаку". Дженни опустила стекло.

– Посмотрите, там на углу, около моего дома, трое. Второй раз я их вижу на этом месте, и в это время. Обычно на нашей улице никого...

– Почему вы мне раньше не сказали? Случайность? Серый "ниссан" у гостиницы тоже воспринимали как случайность. Никто заранее не демонстрирует свои намерения.

На "беканье" и "меканье" Дженни лейтенант не реагировал. Он приказывал:

– Въезжайте в паркинг. Выходите. Спокойно подымайтесь по лестнице. Элю вперед. Не оборачиваетесь. Делаете вид, что я к вам не имею никакого отношения. Захлопываете за собой дверь. В окна не выглядывать!

"Понтиак" тронулся. Метров через сто Дженни сманеврировала так, что фары высветили троицу, и, почти не замедляя хода, нырнула в гараж. Решетка гаража опускалась. Троица станцевала балетное па: три шага вперед, три шага назад. (Пять? Кто считает?) Над входной дверью четырехэтажного дома яркая лампочка, лестница хорошо видна. Фонари на Диккенс-стрит зажигаются к полуночи? Или в Шерман-Окс экономят электроэнергию? Эля и Дженни подымались по лестнице к двери. Парни - двое белых и черный, спортивного типа "качок", - направились к лестнице, неожиданно замерли и неторопливо отступили на противоположный тротуар к глухому забору. Что их заставило ретироваться? Чарлз Мервайл усмехнулся. Трудно было не заметить его, идущего посередине улицы.

Поравнявшись с ними, он повернул к забору и услышал характерный металлический щелчок, с которым выскакивает лезвие ножа, когда нажимают на кнопку. Глаза лейтенанта привыкли к сумеркам, к тому же ему помогал отдаленный свет лампочки над входной дверью. Он различал напряженные лица парней, а рука наголо стриженного была отведена за спину.

Наголо стриженный получил первым. Пусть полежит, отдохнет.

– Полиция! Встать к забору, - скомандовал лейтенант.

Длинноволосый, худой дернулся и тут же переломился надвое.

Черный качок оказался разумнее всех.

– О'кей, начальник. Разве запрещено гулять по Диккенс-стрит?

Лейтенант вытащил у него из кармана газовый пистолет. Подобрал валявшийся на тротуаре нож. У длинноволосого ничего криминального не обнаружил: водительские права, ключи от машины, кошелек - законопослушный гражданин!

– Подъем!
– приказал Чарлз Мервайс наголо стриженному.
– Дома отоспишься.

Законопослушные граждане стояли, уткнувшись носами в забор, руки-ноги в стороны.