Теодозия Петровна пришла ровно в одиннадцать.

В половине двенадцатого явился Щерба. Едва войдя в кабинет Скорика, по его скучному лицу понял, что дело шло со скрипом.

– Не помешаю?
– спросил он.

Теодозия Петровна оглянулась на его голос.

– А, Теодозия Петровна!
– вроде удивился Щерба.
– Помогаете нам? Продолжайте, Виктор Борисович, я посижу, послушаю, - он сел у окна.

– Значит, машину вы видели, когда она стояла и потом когда отъезжала?
– спросил Скорик.

– Так и было. Я уже говорила и вам, и ему, - повернулась Теодозия Петровна к Щербе.

– Вы хорошо ее разглядели?
– спросил он.

– Что она - ушки? [ушки (местное, обиходное) - пельмени с грибами]

– А сидевшего в ней запомнили?

– Его не видела, темно было внутри и стекло блестело.

– Какого цвета машина, Теодозия Петровна?
– задал вопрос Скорик.

– Вроде белая. Говорю же - темно было.

"Значит, ни черная, ни синяя, ни красная, ни зеленая, - перечислял в уме Щерба.
– На трамвайной остановке один фонарь, метрах в двадцати от места, где стояла машина. При этом освещении она могла выглядеть белой, хотя в действи тельности могла быть светло-серой и даже светло-бежевой".

– А вы не помните, какой модели машина?
– спросил Скорик.

– Не понимаю я в них, прошу пана.

– Номера вы не заметили, Теодозия Петровна?
– спросил Щерба.

– Я уже говорила, не заметила. Что он мне, тот номер.

– Но может быть вы запомнили, какой он - черный маленький с белыми цифрами или белый продолговатый с черными цифрами?
– настаивал Щерба.

Она посмотрела на него с раздражением, как на докучливого несмышленыша:

– Не знаю. Они всякое цепляют на свои машины!

– Хорошо, Теодозия Петровна, бог с ней, с машиной, - миролюбиво согласился Щерба.
– Скажите, у покойного Богдана Григорьевича фотоаппарат был? Не увлекался ли он фотографированием?

– Не было у него никакого аппарата! За какие деньги?!
– категорически отвергла женщина.

Щерба взглянул на Скорика, мол, у меня все. Тот согласно опустил веки.

Когда она ушла, Щерба сказал, вздохнув:

– Да, не много мы сегодня заработали.

Скорик встал, молча открыл сейф и извлек завернутый в носовой платок Щербы прозрачный футляр от кассеты "Denon".

– Ну что?
– нетерпеливо воскликнул Щерба.

– Есть. Те же "пальцы", что и на рулончиках пленки со стола Шимановича.

– Да ну?!

– Все-таки, чьи они, Михаил Михайлович?

– Зовут его Олег Иванович Зданевич. Возраст тридцать один год. Фотолаборант в областном архиве, - и Щерба подробно рассказал обо всем, что было связано с Олегом Зданевичем и его отцом, о том моменте, когда возникло хотя и уязвимое, но логически не такое уж случайное подозрение.

– Будем просить санкцию?
– спросил Скорик.

– Только на обыск. И подписку о невыезде. На большее у нас нет материала.

– Жаль, что мы не можем приобщить кассету к делу. Придется ему "пальцы" откатать.

– Приобщим. Я ему ее верну. А во время обыска изымем официально. Да и кроме нее в доме что-нибудь да найдется с его "пальцами".

– Что могло привести этого лаборанта к Шимановичу?

– Поиски документов, хоть как-то связанных с отцом. Он-то хорошо знал, чем занимается Шиманович, специфику, разнообразие его архивов, выполнял видимо неоднократно его заказы на фотокопирование. И в доме, надо полагать, бывал. На сей раз пришел в субботу, пятнадцатого числа. Помните запись, сделанную Шимановичем на субботнем листке календаря: "Сегодня фотокопии в 16 ч."? И что-то между ними произошло. Что?..

Зданевича Щерба пригласил по телефону под невинным предлогом: хочет возвратить кассету и фотокопию протокола и заодно задать несколько вопросов. Каких - не уточнил.

И вот они сидели друг против друга. Зданевич положил в портфель кассету, всунул аккуратно в конверт от фотобумаги листок фотокопии и сидел, ожидая, чего еще от него тут хотят.

– Олег Иванович, мне нужно официально допросить вас по одному случайно возникшему делу.

Зданевич напрягся, подозрительно стрельнул взглядом по лицу Щербы, сказал глухо:

– Что еще? Я свои дела тут закончил, а вы свои сами крутите.

– В одну из наших бесед вы сказали, что "левыми" работами не занимались, в частности фотокопированием. А ведь занимались, Олег Иванович. Фотокопия протокола, которую я вам только что возвратил, выполнена вами. Очень профессионально, на отличной импортной бумаге. И вот эти фотокопии тоже сделаны очень профессионально, тоже на импортной бумаге, - Щерба извлек из ящика и положил перед Зданевичем фотокопии документов, спечатанных с рулончиков пленки, обнаруженных на столе в квартире Шимановича.