Прекрасно сочетается с тем, что я хочу изобразить.

В моих руках появились сразу две полных горсти флаконов моего любимого студня — он остаётся самым эффективным средством нелетального поражения. И одновременно я ударил по обоим противникам заклинанием проекции ужаса — штука значительно менее полезная, чем можно подумать, но полусекундной заминки мне было достаточно.

А затем, немедленно — техникой контроля огня по флаконам со взрывчаткой, находящимся посреди кучки ловчих студней.

Слабенькой взрывчаткой. Достаточной лишь для того, чтобы разбить остальные флаконы.

Пара простеньких, слабеньких трюков, и куча довольно ценных зелий, на изготовление которых требуется уйма материалов и времени… у кого-то другого. Но со стороны должно выглядеть убедительно — запасливый алхимик основательно потратился, чтобы не проигрывать.

Лучший обман — тот, который почти правда.

До техники убиения взглядом Джагою было весьма и весьма далеко, но даже на одном эмоциональном посыле его хо пыталось воздействовать на меня.

Лицо, впрочем, он держал хорошо.

С речью получалось чуть хуже.

— Стиль алхимика — в словах звучали и высокомерие, и пренебрежение, и раздражение одновременно. — Если есть достаточно зелий, к чему искусство меча, так ведь у вас говорят?

— Можно так сказать — согласился я. — Или вот ещё одно мудрое высказывание: "Если проблему нельзя решить с помощью взрывчатки, то вы взяли недостаточно взрывчатки". Взрывчатки у меня было недостаточно, так что использовал то, что завалялось. Что-то не так?

Он отвернулся от меня, повернувшись к публике.

— Почтенные мастера, благодарю вас за присутствие. Эта схватка была весьма поучительной и многое дала мне; благодарю мастера Влада за урок. Уверен, любой из вас также сможет что-то постичь с наставлениями почтенного алхимика.

Всё это, очевидно, переводилось на нормальную речь как "Чего смотрите? Надерите, кто-нибудь, ему задницу!"

Ожидаемо, один из зрителей, мужчина лет сорока с крупной птицей на закреплённом на плече насесте, выступил вперёд.

— Почтенный мастер, я также хотел бы испытать свои силы и получить наставление.

— И приз — заметил я.

— И приз тоже — согласился он. Я тяжело вздохнул.

— Хорошо. Но условия остаются те же — внесите что-либо равной ценности.

— Разумеется — "сокольничий" чуть поклонился.

Хе. Клюнули, голубчики.

— Эльф? Ты серьёзно хочешь, чтобы мы поверили в эти сказки?

Киэн ожидал подобной реакции, но всё же это было неприятно; сомнение в нём болезненно царапало гордость.

— Я всего лишь изложил увиденное, и наиболее вероятный вывод. Старейшины изучили свидетельства и улики, и признали их резонными — сдержав гнев, ответил Гордый Олень. — Ты можешь верить или не верить, но это вера или неверие не мне, но почтенным старейшинам. А сейчас мне нужно идти. Желаю тебе мудрости и взвешенности в суждениях, брат.

Лишь оказавшись в личных покоях он смог слегка расслабиться и отпустить привычную маску бесстрастия.

Ситуация хуже, чем хотелось бы. Хотя его история, подкреплённая предоставленными зельями и следами мастерского исцеления в телах членов его свиты, и оказалась достаточно убедительной для старейшин, факт оставался — он вернулся без добытого хо-зверя, потеряв несколько бойцов. Это не только влияло на его оценку старейшинами, но и ощущалось пощёчиной по самомнению.

Впрочем, сдаваться он не собирался.

Один из личных слуг вошёл в комнату и с поклоном передал записку. Киэн вгляделся в текст; сперва чуть приподнял бровь, а затем на его лице появилась лёгкая улыбка.

Похоже, судьба всё же продолжает благоволить ему.

"В зверогильдию прибыли трое, высокий мужчина средних лет в белом одеянии и две девицы — мечница из Народа, в одеянии с вышитыми розами, и девушка предположительно из народа игу с жезлом на поясе, на одеянии вышиты цветы вишни. Принесли на разделку тушу хо-зверя Земного ранга, одной звезды. Мужчина представился мастером Владом, спутниц назвал своими ученицами Сакурой и Розой".

А теперь главное — не упустить эту возможность. И организовать встречу как бы невзначай…