— Погодите секундочку. — Попросила я. — Всего секунду. Я на два слова. Никуда не убегу. Куда бежать-то?

Конвоир поднял лапищу, преграждая путь.

— Нырнешь рыбкой под поезд, например.

— Как же, сгинешь под этой грудой ржавчины.

Конвоир помялся, но кивнул. И правда, что может случиться? Ну, например, я.

Куми я врезала с размаху. Без жалости и сочувствия. Голова девушки мотнулась будто тряпичная, и окровка полетела в стену. До «синих» я не добралась. Успела только замахнуться. Конвоир оттолкнул меня в сторону. Я пошатнулась и позволила себе повиснуть на чужих руках, продолжая злобно сверлить троицу заговорщиков.

Доказательств, что ягоды подложила Куми, не требовались. Было два стакана. Один со льдом, принесенный Клавдией. Другой дала Куми. Косточки я обнаружила именно в нем. Мотив проглядывался как сквозь стекло. Внезапно приглашение. Бесплатный вход и коктейль. И троица поджидающих мужиков. Неясно, заказали именно меня или задача Куми затаскивать всех иномирян, обладательниц дара или девиц, попадающих под нужное описание. Да и неважно.

— Ублюдки, — очень не в духе Избранных, добавила я.

Смерила уничижающим взглядом сейвала, за что в ответ получила воздушный поцелуй. Мерзавец с перевязанной головой попросту насмехался надо мной. Я скрипнула зубами от злости.

Конвоир вновь хохотнул, на этот раз, отпустив пошлую шуточку. Другой рыкнул что-то о повторном заседании, и что-теперь-то бешеную бабу закинут в Порционку.

— Так давайте вернемся, пока все не разошлись, — ткнула я пальцем назад. — Мне есть что дополнить.

Конвоиры переглянулись. А потом мне связали руки. Видимо, чтоб не тыкала пальцами куда не надо. Усадили на лавку и пригрозили помалкивать.

— Так вердикта подождешь, не растаешь. — Дополнил конвоир номер два.

Потянулось время.

Я успела немного подремать, пожаловаться, что голодная, посчитать выщербины на стене (сбилась три раза на четвертой сотне), поскалилась на «синего», когда он подошел ближе, заводя разговор со вторым конвоиром. Вскоре начала думать, что про меня забыли. Порешали свои вопросы и давно разошлись по домам. А огласить подсудимой приговор? Да фиг с ней.

По моему сугубо личному, но крайне объективному мнению, прошло больше трех с половиной вечностей. По мнению подвластного системе и деспотичному режиму конвоира, что с промытыми мозгами и зомбированным сознанием служил силам Зла, прошло тридцать пять минут. Сами решайте, кому верить.

Наконец ручка на двери дернулась. Показался Сонар.

Я сосредоточила все свои сверхъестественные способности, чтобы определить на скупом лице решение суда. Но, либо я не имела подобных способностей, либо мужчина обладал силой противоаналитических чар.

Дреды стянул платок с головы и засунул в карман. Пальцем подозвал конвоиров.

— Что? — не выдержала я, когда вместо того чтобы громогласно огласить о моей невиновности, Сонар что-то зашептал охранникам. — Я и наказание должна угадать? Ну? — неторопливо притопнула ногой.

Дреды развернулся на сто восемьдесят градусов и зашагал обратно в зал.

— Что он сказал? — обратилась уже к конвоиру-юмористу.

— Им требуется больше времени.

Я выдохнула, не понимая, что чувствую. Ожидание лучше, чем немедленный приговор Порционкой или «синими», но… ожидание.

Подошел второй конвоир. Не успела я задать тысячу и один вопрос о дальнейшей судьбе, как на глаза надели повязку. Усталому организму в темноте стало легче. Перестал резать свет. Глаза получили должный отдых.

Меня подняли и подтолкнули в спину. Снова приказали помалкивать. Так мы и зашагали в сторону подхемной станции. Заключение под стражу становилось все страньше и страньше (спасибо тебе Льюис за верные слова!). Смысл связывать руки и закрывать глаза? Ветка метро же одна!

Где-то по дороге сменился конвой. Юморист с товарищем исчезли. Позже к новому сопровождению подключились еще двое. При этом в диалог никто вступать не желал. Кое-как я сориентировалась, что меня усадили в тот же вагончик. А вот заскрежетал он колесами в сторону отличную от Окры.

Из-за напряга с повязкой, в этот раз я дремать не стала. В обществе незнакомых мужчин, даже находящихся в звании, слишком непозволительная роскошь оставаться в беспамятстве. Усвоила на собственной шкуре. Правда, что можно сделать со связанными руками в замкнутом пространстве, тот еще вопрос.

Конвой не переговаривался.

Ощущение, что что-то неладно, обострялись с каждой секундой.

Вагон остановился, я поспешила подняться, но на плечо легла тяжелая рука, опрокинув обратно на скамью.