Прозвучало не слишком убедительно, он и сам это чувствовал. Однако, вопросов никто так и не задал, и тогда Джошуа торопливо начал рассказ. Пока они не опомнились.

Стромберг слушал очень внимательно, в отличие от того же сержанта Роббинса, который со скуки чуть ли не зевал, а затем спросил:

— Так что вы искали там, Харрис? Зачем вообще полетели в такую даль? Из вашего рассказа я так и не понял…

Джошуа только пожал плечами, что, по всей видимости, должно было означать: ничего не знаю, ни о чем не ведаю, о цели полета знал один лишь Миллс. По-видимому, Стромберг расценил его жест именно так, потому что, не дождавшись ответа, тут же спросил:

— Но вы хоть что-нибудь там нашли?

— Нет, — Джошуа покачал головой. — До цели мы так и не добрались.

Стромберг сдвинул брови к переносице и замолчал, задумчиво постукивая по столу костяшками пальцев. Тогда инициативу вновь перехватил инспектор Фергюсон.

— Вернемся к моменту падения вертолета, — сказал он. — Вот вы утверждаете, что при ударе вас выбросило наружу прямо сквозь остекление кабины. Тогда как вы объясните тот факт, что на вас, судя по всему, нет ни царапинки? Это раз… А после столь удачно пережитой вами катастрофы, если опять же верить вашему рассказу, был очень непростой путь через джунгли. Который вы также успешно преодолели, представ перед нами, прямо скажем, в самом благополучном виде. Это два… Говорите, я слушаю.

— Действительно, странно, — сказал Стромберг, перестал стучать и тоже уставился на Джошуа пристальным выжидательным взглядом.

Да-а, обложили со всех сторон. Права, тысячу раз права была Кэт, когда предупреждала… э-эх… Не рассказывать же им, в самом деле, про нее и про демонов с метаморфами… А уж про папоротник и тем более. Хорошо еще, до химии пока не дошло или, скажем, до полиграфа. Однако, чувствую, ненадолго… А, черт!

— Не знаю, — угрюмо сказал он. — Я не знаю, как это объяснить. И вообще, я уже все вам рассказал. Можете слетать туда и проверить, если хотите…

Джошуа прекрасно знал, что найти в море джунглей одно из бесчисленного множества болот ну никак невозможно. Во всяком случае, он бы точно не взялся.

— Надо будет — проверим, — равнодушно сказал Фергюсон. Судя по всему, он тоже знал, что задача невыполнима. — А пока отметим, что на указанный вопрос вы отвечать отказались.

— Я уже все рассказал, — устало повторил Джошуа. — Чего вам еще надо?

Фергюсон снова откинулся на спинку кресла и уставился на него. Маленькие немигающие серые глазки, абсолютно без всякого выражения.

— Чего мне надо? — медленно произнес он. — Правды, Харрис. Всего лишь правды. А ее-то я как раз и не услышал… Хотите, расскажу, что произошло на самом деле?

— Валяйте, — сказал Джошуа. — А мы послушаем.

Ему вдруг стало даже интересно, как именно эта история преломилась в голове полицейского инспектора.

Что ж, по крайней мере выясним, какого подвоха следует ожидать со стороны наших доблестных правоохранительных органов. В моей ситуации это может оказаться нелишним. Давай, давай, рассказывай, жду с нетерпением.

— Хорошо, — сказал Фергюсон. — Для начала пара умозаключений, которые я сделал на основании вашего рассказа. Во-первых, катастрофа вертолета, если она, конечно, вообще имела место, произошла вовсе не в указанной вами точке, а где-то в другой, куда более близкой к лагерю. Потому что оттуда вы никак не успели бы сюда добраться за имеющееся в вашем распоряжении время. Косвенное подтверждение тому — ваш весьма благополучный внешний вид, который, кстати, вызывает совершенно обоснованные сомнения в самом факте длительного пути через джунгли. Впрочем, как и в факте падения вертолета, а также ваших кульбитов через лобовое стекло. Не было этого, Харрис. Ничего этого не было, и вам это прекрасно известно.

Если Фергюсон ждал какой-то реакции со стороны Джошуа, то он ошибся. На лице полицейского инспектора мелькнула тень разочарования.

— Ладно, — сказал он. — Пойдем дальше. Только что мы услышали, как вы отказались от еды, заверив нас, что абсолютно не голодны. И это за неполных трое суток, истекших с момента вашего исчезновения. Спрашивается, как такое возможно? Прокололись вы с этим обедом, Харрис. Совершенно непростительным образом прокололись.

Это я и без тебя знаю, с досадой подумал Джошуа. Он уже начал догадываться, к чему клонит Фергюсон, и это ему явно не нравилось.

— А не голодны вы, Харрис, потому, — продолжал инспектор, — что в вертолете у вас, очевидно, были какие-то припасы, которыми вы вовсю и попользовались. Что опять же подтверждает версию о том, что никакой катастрофы попросту не было. Не было, Харрис, вот ведь оно как… А теперь о том, что было… Ничего не хотите мне сказать? Нет?.. Что ж, ваше право. Итак…

Версия Фергюсона была настолько же проста, насколько и очевидна. Да и что другое, спрашивается, могло прийти в голову рядовому полицейскому инспектору? Несомненно, профессия накладывает отпечаток на образ мыслей и даже, наверное, на внешность, думал Джошуа, разглядывая Фергюсона и слушая его негромкий голос. Молодец, ничего не скажешь. Выстроил свою версию достаточно быстро и, надо сказать, весьма убедительно. Будь я на его месте, вероятно, решил бы точно так же. А что? Весьма логично при полном отсутствии каких-либо нестыковок. И в этом ее несомненное преимущество перед реальностью…