– Сработает, – сказал Гдей.

– Ты видел, как это работает? – спросила Элил.

– Видел. – Гдей замер. Глаза подёрнулись поволокой.

– Эй! – гном вскочил на ноги и принялся трясти Гдея за плечо. – Хватит придуриваться. Гдей, очнись!!!

Загромыхал засов. Дверь открылась. В проём заглянула голова в шлеме с остриём. В глубине шлема сверкнули глаза, и послышался приглушённый голос:

– Советник ждёт.

– Ну ладно, – сказал Торвульд. – Мне пора. Гык, сотри всё со стола. Чтобы ни одной чёрточки не осталось.

Торвульд одёрнул кафтан, выставил вперёд обрубок бороды и важной походкой зашагал к двери.

– А нам что, здесь сидеть? – спросила Элил.

– А чем здесь плохо? – удивился Торвульд. – Гостевые пещеры повышенного комфорта.

– Ну уж нет, – в голосе эльфийки было столько холода, что казалось, на стенах появился иней. – Я не собираюсь сидеть в этой норе без солнца и без деревьев. Я хочу осмотреть S-атолл.

– Это невозможно!

– Мы пленники? – Элил встала из-за стола и подошла к гному.

– Нет, в общем-то, – понурившись, ответил гном. – Но тебя ищут. Да и орка тоже, наверное. А здесь безопасно.

Элил остановилась в двух шагах от гнома и посмотрела сверху вниз.

– Ладно! Я скажу советнику, что вам нужен свежий воздух, – гном развернулся и пошёл к выходу.

– Стоять, – тихо сказала Элил, но гном вздрогнул. – Мне нужны деньги.

– Деньги? – гном повернулся к эльфийке. – Тебе нужны мои деньги?!! – Лицо исказила страшная гримаса. Глаза сверкали, ноздри расширились. Руки со скрюченными пальцами потянулись к горлу Элил.

– Стража, – сказала Элил через голову гнома. В пещеру ввалились гномы в кольчугах. – Я хочу сообщить. Этот гном, – изящный пальчик указал на Торвульда. – Ничего не…

– Да, – сказал Торвульд, повернувшись к страже. – Я ничего не имею против того, чтобы мои компаньоны вышли погулять. Им нужен воздух. А мне нужен отдых. Провести столько времени в компании эльфийки…

В шлемах загудели сочувственные голоса. Стражники, подталкивая друг друга, пошли к выходу. Торвульд двинулся следом.

– Гно-о-оо-ом, – пропела Элил.

Торвульд забулькал как паровой котёл. Пылая гневом, он бросил на стол горсть серебряных монет. Элил пригвоздила гнома ледяным взглядом. Торвульд шипел от злости, но смотрел в глаза эльфийки и не мог отвести взгляда. Элил выгнула бровь.

– Да чтоб тебя лысый задрал! – выдохнул Торвульд. Он запустил в мешочек руку и бросил на стол десяток золотых монет. Порычал на Элил и выбежал из пещеры.

Дверь подалась внутрь и сдвинулась вправо. Ослепительный поток солнечных лучей ударил по глазам.

– Идите вдоль откоса. Сразу за теми домами, – стражник указал рукой, – переулок. Там наймёте коляску.

Разбитые множеством ног известняковые глыбы превратились в мелкий гравий. Хорошо утрамбованные камни лежали ровной поверхностью. Откос давал тень, в которой ещё держалась ночная прохлада. Дорога привела к трёхэтажным домам, сложенным из того же известняка. Красная черепица и цветочные горшки на фасадах придавали серым коробкам праздничный вид.

– А вот и старые знакомые! – возница сверкнул белыми зубами.

– Ты ждал нас? – удивился Гык.

– Конечно вас, – возница дурашливо приподнял потрёпанную кожаную кепку. – В S-атолле собрались все расы и племена. И я хорошо знаю, что эльфы на гномьей каше долго не протянут. – Возница подмигнул Элил. – Меня зовут Ланс. Куда едем?

– В хороший ресторан, – сказала Элил.

– Домчу как ветер! – Ланс широко улыбнулся.

– Не надо как ветер, – сказала Элил. – Я хочу осмотреть S-атолл.

Пара гнедых жеребцов рванула коляску. Но Ланс дёрнул вожжи и зашептал что-то успокаивающее. Жеребцы зафыркали. Они пританцовывали и косились на возницу. Ланс что-то крикнул. Жеребцы успокоились и зашагали по брусчатке.

Переулок выходил к оживлённой улице. Сплошной поток повозок двигался слева направо. Ланс махнул рукой. Возница на передке огромной неказистой телеги натянул вожжи. Четвёрка крупных серых лошадей с мохнатыми ногами остановилась.

– Спасибо! – крикнул Ланс и повернул направо.

Коляска двигалась в плотном потоке. Три ряда повозок не спеша катились с одинаковой скоростью. Слева скрипел фургон, накрытый серым брезентом. Справа та самая телега, что уступила дорогу. Встречный поток имел такую же плотность. Стук колёс и крики возниц сливались в монолитный шум, похожий на звук прибоя.