22 июня 2138 года. 05 часов утра

…Я проснулся оттого, что Джок тряс меня за плечо.

— Прекрати орать. Весь Гринвич перебудишь. Было прохладно, но меня трясло совсем по другой причине. Рассветало. С реки валил густой туман, и низкий купол обсерватории едва просматривался.

— Эй, Тэш, — окликнул меня Джок, — хочешь взглянуть на мертвого сирина?

У меня на душе кошки скребли, но любопытство все же взяло верх. В кустах лежала какая-то черная почти бесформенная масса. Я вспомнил давешний сон, и меня вновь заколотило.

Джок перевернул существо ногой.

Оскаленное лицо с белесыми, пустыми глазами. На месте носа — рваная дыра, а огромный рот усеян острыми мелкими зубами. На шее вздулся затянутый пленкой зоб.

Джок разглядывал валявшуюся на земле тварь с холодным любопытством исследователя.

— Языка у них нет, речевой аппарат никуда не годится. Скорее всего они издают звуки вот этим, — он ткнул носком ботинка в зоб. — Обрати внимание, какие у них чувствительные глаза. Это же один сплошной зрачок! Ты разбираешься в биологии, Тэш? Знаешь, сколько должно было пройти тысячелетий, чтобы какой-либо из известных науке организмов так мутировал?

— Послушай, Джок, оставь эту дрянь! — не выдержал я. — Что за нездоровый интерес, ей-Богу!

Он с некоторым сожалением отошел от предмета своих исследований.

— И то верно, — сказал он, — пора делать ноги.

Через пять минут мы уже стояли у причала, где покачивалось на привязи несколько лодок. Я одобрил вкус Джока — он выбрал небольшую юркую посудину, способную идти не только по реке на подводных крыльях, но и по суше на воздушной подушке. Мы прыгнули в лодку. Джок врубил зажигание. Лодка дала широкий круг по заливу и помчалась вверх по течению, вспарывая туман, точно игла.

Через несколько часов, когда солнце окончательно рассеяло туман, Джок увидел что-то на заброшенном берегу и сбавил обороты двигателя.

Подогнав лодку к причалу, Джок проделал какие-то манипуляции с пультом управления и только потом легко соскочил на полузатопленные доски. Я последовал за ним. Такой красоты мне уже давно не доводилось видеть. В вересковых зарослях у обрыва гудели пчелы, пахло нагретой землей и влажной зеленью.

Я думал, что мы передохнем немного и двинемся дальше, но, к моему удивлению, Джок вновь запустил мотор и, поставив лодку на автопилот, задал ей обратный курс. Посудина развернулась и направилась в сторону Гринвича.

— Ты что, с ума сошел? — воскликнул я.

— Она нам больше не понадобится, — уверенно произнес он.

— Да нас же элементарно выследят по автопилоту.

— Не делай из меня дурачка. Я задал программу автоматического сброса памяти. — Джок усмехнулся. — И потом, Тэш, неужели ты так ничего и не понял? У меня есть… некий план. Так что положись на меня. Это лучшее, что ты можешь сейчас сделать.

— Ну что ж, тогда пошли, если, конечно, это не противоречит твоему плану.

— Давно бы так, — укоризненно проронил Джок, — а то только все время споришь и вечно чем-то недоволен…

— Да хватит тебе…

Мы стали карабкаться вверх, по склону холма, заросшего вереском. Наконец нам открылся столь мирный пейзаж, что казалось, будто все тревоги минувших дней отступили, утратив свое значение.

Я по-прежнему шел следом за Джеком и, к своему удивлению, вскоре обнаружил, что он направляется в сторону заброшенной фермы. Не дойдя до нее нескольких метров, он свернул на-право, к массивному, сложенному из крупных валунов амбару. Толкнув тяжелую дверь, мы вошли внутрь. Там было сумрачно и пусто. Свет пробивался сквозь несколько расположенных под самой крышей маленьких окошек.

Джок покопался в углу и, сдвинув в сторону копну душистого сена, откинул крышку скрытого под сеном люка и вытянул наружу объемистый рюкзак. Перехватив мой взгляд, он усмехнулся.

— Я же говорил, что знаю, куда идти, верно Тэш? Ладно, давай позавтракаем.

Мы вышли из амбара и расположились неподалеку. Развязав рюкзак, он извлек оттуда несколько банок с яркими этикетками. Консервированные продукты оказались не так уж плохи, и вскоре я почувствовал приятную сытость. Джок протянул мне флягу, я сделал несколько глотков. В ней оказался коньяк, причем весьма недурной.

— Все-таки вам стоит подумать над моими словами, мистер Валлейн, — начал Джок без предисловия, как будто продолжал прерванный на полуслове разговор. — Представьте себе, скажем, абсолютно здоровый живой организм. И вдруг в нем что-то нарушается. В какую-нибудь царапину проникает инфекция, ближайшие лейкоциты справиться с ней не в состоянии. Бактерии начинают размножаться бесконтрольно. Приходится убивать их антибиотиками, но вместе с болезнетворными микробами погибают и полезные. В результате что мы имеем вместо цветущего живого организма? Развалину!