— Когда нас сюда высадили, — сказал он, — мы знали, что из себя представляют джунгли. Мы должны стараться сохранить всех, Торран, но нам следует быть готовыми к неизбежным потерям. Тут дело не в везении или невезении. Дело в джунглях.

— Нельзя быть готовыми к потерям, — медленно возразил Торан, — и дело тут не в джунглях. Тут дело в нас самих. Мы можем противостоять им только вместе. И об этом как раз я хотел с тобой поговорить. Надеюсь, все обойдется, но если… если со мной что-нибудь случится, принять отряд придется тебе. Я присматривался к вам всем… Кроме тебя — некому. Кироэ слишком вспыльчива, она действует под влиянием первого импульса, а для того, кто отвечает за весь отряд, это недопустимо. Тар-Лоо озлоблен, он готов угробить всех, только чтобы отомстить кураторам. У Куэ вообще нет чувства ответственности в нашем понимании. Танг… он ни за что не согласится вести группу. Остаешься ты. Одна беда — Танг и Тар-Лоо с тобой не очень-то ладят. Но тебе придется как-то справиться с этим.

— Если надо будет, я справлюсь, — сказал Тэш. — Но я надеюсь, что до этого не дойдет, Торран. Ты доведешь группу до цели. А предчувствия… дурные предчувствия бывают у всех.

— Кстати, насчет цели, — сказал Торран, — Тар-Лоо, конечно, немного ненормальный со своей подозрительностью, но ты действительно уверен, что нам стоит держаться пути, обозначенного на твоей карте?

Тэш нахмурился.

— Торран, не знаю, что сказать тебе. Будь я один, я пошел бы туда без колебаний. Другое дело — тащить за собой остальных.

— Без колебаний? Ты что, так доверяешь этому малому?

— Не то чтобы я ему очень уж доверял, — неуверенно ответил Тэш, — понимаешь, я просто знаю, чего от него можно ожидать. Я думаю… у него есть своеобразный кодекс чести или что-то в этом роде, и он чувствует, что у него по отношению ко мне есть какие-то обязательства. Но я бы не стал полагаться на него с закрытыми глазами, разумеется.

— Ты знаешь, что к тому времени, как мы выйдем к цели, у нас будут исчерпаны все разрядники?

— Да, — задумчиво сказал Тэш, — это осложняет дело.

— А если мы к тому же потеряем людей…

— По-моему, — сказал Тэш, — ты надеешься на хорошую драку.

— Предусматриваю такую возможность, скажем так… В сущности… Если хочешь что-нибудь получить, всегда приходится драться.

— А что ты хочешь получить? — поинтересовался Тэш.

Торран ухмыльнулся.

— Смотря, что мы там найдем.

— Только не глупи, Торран, — твердо заявил Тэш. — Ты должен выжить. Ты же сам знаешь, как это бывает — пока тебе что-то очень нужно, ты держишься.

Плот медленно продвигался по стремнине. Река, до того протекавшая в крутых берегах, постепенно расступалась, мелела, и вскоре перед отрядом развернулось необъятное водное зеркало, подернутое мелкой зеленой тиной. Плыть стало тяжело — шесты застревали в густом иле, что-то царапало днище, серебристые, веретенообразные тела проносились за бортом, выскакивали из воды и звучно шлепались обратно. Над водой от одного островка к другому перепархивали тучи похожих на бабочек бледных насекомых величиной с ладонь. Духота стала совершенно невыносимой. Если раньше от реки тянуло хоть какой-то свежестью, то теперь над водой стелился тяжелый горячий пар, а небо, которое наконец открылось за расступившейся зеленью, приобрело угрюмый свинцовый оттенок.

Тэш расстегнул «молнию» комбинезона у ворота.

Он чувствовал смутную тревогу, она так и не отпустила его после вчерашнего, и он никак не мог определить, к чему она относится — к прошлому или к будущему. Остальные тоже молчали, точно свинцовая тяжесть воздуха давила им на плечи.

Туман сгущался все сильней, наконец берега полностью растворились в этом тусклом мареве, и видимость уменьшилась до нескольких метров. Все звуки тоже куда-то исчезли, слышался только тихий плеск воды под днищем плота да чавканье, с которым гребцы выдергивали шесты из ила. Тэш, проведший жуткую, почти бессонную ночь, задремал, убаюканный этим мерным плеском, тем более что и взгляду не за что было зацепиться — казалось, плот движется во сне, который вот-вот должен окончиться какой-то внезапной, как это обычно и бывает во сне, катастрофой. Поэтому он даже не понял сначала, во сне или наяву он услышал ровный, нарастающий гул…

Тэш вздрогнул и, подняв голову, торопливо огляделся. Гул все приближался; над плотом пролетало облако, такое плотное, что заслонило тот слабый свет, который ухитрялся пробиваться сквозь туманную пелену, — хлопанье тысяч и тысяч крыльев, резкие, тревожные крики, точно все пернатое население джунглей снялось с места и пустилось в поспешное бегство от неведомой опасности. Тэша обдал ветер, поднятый этими судорожными взмахами, по гладкой, тяжелой поверхности воды пронеслась рябь.

— Ничего себе, — пробормотал Торран. Он оставил руль и вместе с гребцами, поднявшими шесты, всматривался в небо. Все новые и новые волны птиц пролетали над их головами, казалось, стаям не будет конца. Они закрыли небо от горизонта до горизонта, и гомон стоял такой, что у Тэша заложило уши.

Потом внезапно все стихло.

Последние, разреженные стаи — жалкий арьергард панически спасающегося бегством войска — медленно проплыли в мутном небе.

Протяжные крики замерли за горизонтом, и вновь навалилась давящая, липкая тишина. Какое-то время плот продвигался в ней бесшумно, точно в дурном сне.

Тар-Лоо, до того молча орудовавший шестом, повернулся к Тэшу.

— Как ты думаешь, что это было? — удивленно спросил он.

— Птицы, — сухо ответил Тэш.

— Это я и без тебя вижу. Куда они полетели?