Шрифт:
Мы вошли.
В больнице наблюдалось оживлённое движение: сновали мимо медсёстры и медбратья, пиликали электронные талоны, пациенты медленно передвигались по коридору, врачи хлопали дверями кабинетов. Мы с Корни осторожно влились в «тусовку», продвигались к лифту, стараясь не вызвать подозрений.
— Могла бы и позвонить, — шепнул он мне, когда мы протиснулись в кабинку вместе с другими желающими уехать с этажа.
— Мог бы и не психовать, — таким же тоном отозвалась я.
— Ну конечно, ты по всем новостям, а мне не психовать.
— Заткнись.
— Сама заткнись.
— Не позвонила, потому что…
— Я знаю!
— Ты бесишь!
— Ты бесишь ещё больше!
Случайные слушатели покосились в нашу сторону — кто с недовольством, кто с любопытством. Я закрыла рот и слепила губы в одну непроницаемую полоску, лишь бы не выплеснуть лишнего. Корни опустил взгляд в пол. Молчал. Напряжение между нами накапливалось от этажа к этажу, пока двери лифта не разъехались и мы не вышли из кабины.
— Знаешь, что! — прошипел парень, стоило нам остаться вдвоём.
— Вот не надо!
— Тебе всё не надо!
— А тебе лишь бы психовать!
— Ты сама истеричка!
— А кто тут орёт?!
— Ты сама орёшь!
— Ты первый начал орать!
— Ты сама не отвечала на звонки!
— А зачем ты звонил?!
— За тебя переживал!
— Связь была перегружена!
— А приложения на что?
— Ты думаешь я там на диване лежала?!
— Нет! С Эваном возилась!
Мне словно влепили смачную пощёчину. Я замолчала и ещё несколько секунд глупо смотрела на Корни. Тот не орал, но и не выражал никакого раскаяния.
— А чего ты психуешь, если и так всё знаешь из моей головы?! — наконец, сформулировала мысль.
— Знаю. Ну и что?
— В смысле «что»?
— Я на тебя злюсь!
— А я на тебя, но я же не ору!
— Орёшь!
— Молодые люди, вам помочь? — прервал наш ожесточённый спор строгий женский голос.
Посетителям отводились специальные часы для визита, пациентам тоже запрещалось шастать туда-сюда, даже по своему отделению.
— Извините, пожалуйста, — вступилась я.
— Тут вам не цирк, чтобы так шуметь, — принялась отчитывать нас женщина, почувствовав власть.
Мы с Корни синхронно приняли вид нашкодивших щенков.
— Простите. Мы к другу. Мы будем тихо себя вести, — подала я голос.
Женщина поняла, что власть слишком велика и ловить тут нечего, поэтому моментально потеряла к нам интерес.
Всё-таки я выбрала подходящее время. Так, чтобы большинство «лишних людей» разбрелось, в том числе и из палаты Джоша. Но при этом не слишком поздно, чтобы и нас не попёрли прочь.
— Да уж, «подходящее», — тут же взбеленился Корни, — у тебя ещё семь дней, а ты сразу хочешь ему мозг поджарить!
— У нас не се…
— Ой, да что ты несёшь!
— …мь дней!!!
— Вы снова шумите?! — материализовалась сотрудница больницы. Должность её была для нас загадкой, а вот намерение вышвырнуть вон — реальным фактом.
— П-простите, — я аж заикаться начала, в основном от стыда. За Корни, конечно!
— Ребятки, либо вы успокаиваетесь прямо сейчас, либо вас выводит отсюда охрана, — тоном грозной училки прищучила нас мадам.
— П-понятно, — подхватил мой мандраж Корни.
Удовлетворив её потребность в унижении, мы продолжили. Но уже очень тихо.
— Всё из-за тебя. — Губы рациомага едва не свело судорогой, ругаться в полрта оказалось невыносимо.
— Ты с самого утра орёшь.
— Это ты орёшь.
— Ты начал.
— А ты продолжила.
— А ты продолжил после меня.
— А ты парню мозги решила поджарить.
— А ты сказал, что поможешь, и не помогаешь.
— А ты сказала, что не хочешь, чтобы он умер.
— Я и сейчас не хочу!
Корни бдительно осмотрелся, и, словно сдувшийся шарик, в одном шипении высказал единственную, но главную претензию:
— Ты его сама и убьёшь!
Я подошла вплотную и выдохнула ему в лицо:
— Джош не умрёт.
После чего с двойной решимостью направилась в нужную палату.
— Твоя теория — это просто сказка! — продолжал шипеть Корни за моей спиной.
— Ты видел…
— Это не доказательство!
— Это факты!
— Нет!
— Ты идиот?
— Нет!
— Мы сделали нужные плетения!
— Они испорченные!
— В этом и смысл!
— Это не доказательная артефактика! Это просто…