На какое-то мгновение он замешкался, ставя пустой бокал на поднос лакея, проходившего мимо, затем резко повернулся к ней и схватил ее за талию с такой силой, будто хотел переломить ее пополам.

— Если вы не знаете, как вести себя на охоте, — прошипел он сердито, — вам следовало бы сидеть дома за шитьем. Вечно вы ухитряетесь поставить меня в затруднительное положение. Вы просто неграмотная лавочница. Я все равно найду способ удалить вас от королевского двора и избавиться от вас.

— Тогда почему же вы не позволили волку сделать свое дело, ведь он к этому так стремился!

— Я должен был убить волка. А что произошло бы с вами, вовсе не заботило меня. Перестаньте смеяться, у вас настоящая истерика. Вы, как и все женщины, считаете себя неотразимой и воображаете, что любой мужчина с радостью отдаст за вас жизнь. Я же человек иного склада. Вы когда-нибудь поймете, если это не дошло до вас, что и сам я — волк!

— Я этому не верю, Филипп!

— Я могу доказать вам это, — произнес он с жесткой усмешкой, которая говорила о том, что скоро наступят худшие времена.

Затем он нежно взял ее руку и поднес к губам.

— Тот барьер, сударыня, который вы воздвигли между нами в день нашей свадьбы, никогда не будет разрушен. И запомните это на всю жизнь.

С этими словами он яростно укусил ее за руку, которая в этот момент находилась прямо у его рта.

Анжелика призвала на помощь все свое самообладание, чтобы не вскрикнуть от боли. Отпрянув от Филиппа, она толкнула принцессу, поднимавшуюся из-за стола. Та вскрикнула. Анжелика побледнела и в смущении пробормотала:

— Простите меня, ваше высочество…

— Вы так неуклюжи, моя дорогая!

А стоявший рядом Филипп добавил:

— Вам следует следить за собой, сударыня.

Его глаза злорадно блестели. Он сделал глубокий поклон принцессе, затем покинул женщин и присоединился к королю, который шествовал мимо.

Анжелика перевязала платком отметину, оставшуюся от зубов Филиппа. От боли она чувствовала себя ослабевшей. Вся дрожа, она вышла в вестибюль, где воздух был прохладнее, и присела на софу. Осторожно сняла повязку. Рука посинела, а на месте укуса запеклись темные капельки крови.

Нет, какой все-таки негодяй! Теперь сплетня о том, что мадам дю Плесси напилась до того, что толкнула принцессу, разойдется по всему дворцу. Да, у нее еще очень мало опыта пребывания при дворе.

Проходивший мимо маркиз де Лозен заметил Анжелику.

— Я в самом деле очень хочу вас отругать. Опять одна! Всегда одна! Да это еще при дворе и в такой прекрасный день!

Он подсел к ней и принялся распекать ее, как отец непослушное дитя.

— Что вас беспокоит, дорогая? Что за демон меланхолии вселился в вас, что вы решились отвергнуть все наши комплименты и ухаживания, которые мы вам так галантно предлагаем? Или вы забыли о том, что небеса одарили вас чрезвычайной привлекательностью? Ладно, Анжелика, не принимайте мои слова всерьез.

Он притронулся пальцем к ее подбородку в повернул к себе ее лицо.

— Вы плачете? Из-за мужчины?

Рыдания сдавили Анжелике горло, и она смогла лишь кивнуть головой.

— Ну-ну, — сказал де Лозен, — это настоящее преступление. Вы должны заставлять плакать других, а не наоборот. Моя крошка, на земле нет такого мужчины, который был бы достоин слезинки в ваших глазах. Даже я.

Анжелика попыталась улыбнуться. Она вновь обрела голос.

— Ах, все не так уж и плохо. Просто я разнервничалась, чувствую себя нездоровой.

— Что у вас болит?

Анжелика показала руку.

— Какое чудовище посмело это сделать?! — с возмущением воскликнул де Лозен. — Назовите его имя, и я тут же потребую у него удовлетворения!

— Не принимайте это близко к сердцу, Пегилен. К сожалению, он имеет на меня все права.

— Вы имеете в виду вашего мужа, красавца маркиза?

Анжелика в ответ залилась слезами.

— Что еще можно ожидать от мужа, — с негодованием сказал Пегилен. — Что вас заставило выбрать именно его? И почему вы так настойчиво ищете с ним встреч?

Анжелика зарыдала еще сильнее.

— Ну хватит, — ласково продолжал Пегилен, — не надо. Из-за мужчины, да еще из-за мужа. Золото мое, это же совсем не в вашем стиле. Уже давно я хотел поговорить с вами о вашей доле. Но сначала осушите глазки.

Он вынул платочек и осторожно промокнул им ее щеки и глаза. Анжелика вздохнула и с благодарностью посмотрела на него. Он улыбнулся ей в ответ.

— Вам лучше?

— Немножко.

— Мы все уладим.

В течение нескольких секунд он молча смотрел на нее. Павильон, в котором они находились, был несколько в стороне от дороги, по которой ходили придворные и сновали вездесущие лакеи. Почти всю ее площадь занимала софа. К тому же павильон закрывали занавеси, скрывающие их от любопытных взглядов. Лучи заходящего солнца осветили окно, но ранние сумерки зимнего вечера быстро надвигались.