Глаза короля сузились. Он хранил долгое молчание, пока говорила Анжелика.

Она почувствовала страх, но все же довела речь до конца.

— Как же это получилось, сударыня, что вы единственная знали о тех трудностях, которые подстерегали Монтегю на острове Мадагаскар? Его второй помощник высадился в Бордо четыре дня тому назад. В Версале он был сегодня утром. Ему было дано строгое указание ни с кем не разговаривать по дороге, пока он не даст отчет мне. Я тоже отложил все дела, чтобы выслушать его. И он только что вышел отсюда.

— Сир, у мореплавателей нет секретов. На протяжении этих двух лет иностранные корабли не раз заходили на Мадагаскар и частенько из чувства сострадания брали на борт больных и раненых моряков и отвозили на родину.

Людовик уставился на Кольбера.

— Так значит, месье Монтегю понадобилось два года, прежде чем он смог отправить мне доклад о состоянии дел на острове, хотя он знал, с каким нетерпением я жду сообщения!

— Стала бы я ждать два года в неведения о судьбе своего корабля! — воскликнула Анжелика.

— Ха! — вырвалось у короля. — Вы хотите сказать, сударыня, что ваша система связи более совершенна чем у короля Франции?

— В некотором смысле — да, сир. Ваше величество признает лишь прямую связь. Два года — не такой уж долгий срок, чтобы корабль добрался до места назначения и вернулся, не считая того времени, которое нужно для ознакомления с островом. Я же заключила договор с датской компанией, и когда любой из их кораблей встречается с моими, они обмениваются информацией.

— Снова датчане! — отшутился король. — И французские предприниматели заключают с ними сделки, не считаясь с тем, что это может закончиться изменой государственным интересам!

— Измена — это слишком сурово, сир. Разве мы находимся в состоянии войны?

— Нет! Но в этом есть что-то, что очень раздражает меня, месье Кольбер. Неужели Франция должна уступить первенство на морях каким-то рыболовам! Во времена моего деда у французского флота была громадная слава. Его значимость была так велика, что датчане, англичане и даже венецианцы предпочитали плавать по Средиземному морю под французским флагом. Считалось, что это обеспечивает им защиту из-за соглашения между Францией и Высокой Портой.

— Но тогда лишь в Средиземном море насчитывалось свыше тысячи кораблей, — сказал Кольбер.

— А теперь?

— Пятьдесят кораблей с числом орудий от двадцати четырех до ста двадцати на борту. И все пять классов судов вооружены на один и тот же манер. Это позор, сир!

Король откинулся в кресле и стал размышлять, устремив взгляд в одну точку. Его густые каштановые волосы красиво выделялись на голубой обивке, на которой была вышита золотая корона.

— Я не собираюсь выяснять у вас причины, которые привели вас сюда, — сказал он после минутного молчания. — Они мне и так хорошо известны. Мы еще не закончили процесс исправления всех тех безобразий, которые в течение многих лет творились в нашем государстве. Я был еще совсем юным, когда впервые стал обращать внимание на то, что творится в разных частях страны, и оказалось, что мне во все надо вмешиваться. Повсюду царит беспорядок. Надо начинать с главного. Сейчас настало время заняться настоящим делом, Кольбер.

— Я полностью к вашим услугам, сир.

Король поднялся.

Министр поклонился и попятился задом, через каждые три шага останавливаясь и вновь кланяясь.

Анжелика, которая внезапно почувствовала себя страшно уставшей и проголодавшейся, пошла вслед за ним.

— Останьтесь, сударыня, — окликнул ее король. — Вы собираетесь быть завтра на охоте?

— Конечно, сир.

— Я скажу маркизу, чтобы он помог вам быть в хорошем расположении духа.

У Анжелики вырвался вздох облегчения.

— О сир, при таких условиях я буду непременно. В это время появился придворный из свиты короля, герцог Шаро.

— Ваше величество будет присутствовать на банкете или вам накрыть отдельно?

— Давайте не будем разочаровывать тех, кто собрался на банкет, чтобы лицезреть короля. Пойдемте к столу.

Анжелика глубоко поклонилась и вновь направилась к выходу.

Король снова остановил ее.

— Мне известно, что у вас есть сыновья. Они уже достаточно зрелые, чтобы взять их на службу?

— Сир, они еще очень молоды — шесть и восемь лет.

— Это возраст дофина, а ему уже пора выходить из-под женской опеки. Я бы хотел, чтобы у них появились товарищи для игр и разного рода соревнований.

Анжелика поклонилась в третий раз под завистливыми взглядами собравшихся придворных.

Целая армия слуг под командованием начальников накрывала на стол и готовила приборы, строго следуя дворцовому этикету. Еще раз все проверив, главный дворецкий пригласил тех представителей королевского двора, которым было дозволено присутствовать при трапезе его величества.