Пани Машкевич была невысокой полной женщиной, одетой крайне опрятно. Свои волосы цвета соломы, она прятала под чепцом. Я уронила взгляд на ее пухлые руки, но несомненно, проворные, ведь у Домових (2) не бывает иных. И я почти не сомневалась, что наша хозяйка и есть та самая Домовиха. Впрочем, делиться данной новостью я не спешила, оставив свои мысли при себе. А женщина тем временем спросила:

– Что умеете делать лучше всего? – и пытливо посмотрела сперва на Габриэлу.

– Я хорошо шью! – ответила вдова и ее слова были истинной правдой, ведь именно она смастерила свадебное платье для моей сестры, да и всю деревеньку обшивала, да порой такими нарядами, что и в городе не каждая панна носит. Когда был жив ее муж, пан Томек, они вместе частенько наведывались в город, где он продавал свои товары, бочки для вина, а она в свободное время бродила по улочкам, присматриваясь к нарядам городских жителей, чтобы потом привезти новые идеи в нашу деревеньку. После смерти мужа панна Войцех только тем и зарабатывала, что шила.

– А ты? – взгляд домовихи устремился на меня.

– Все понемногу! – призналась. – Я матери по дому убирала, могу и на кухне, и за скотиной приглядеть! – и это была правда. Особыми талантами я не блистала, но хозяйкой была справной, руки росли откуда положено, так что, пусть и гордиться было мне особо нечем, но и стыдится тоже нечего было.

Пани Машкевич снова обратилась к вдове.

– Ну, пойдем в мастерскую, - сказала она ей, - у меня там как раз девушки одежду чинят, вот и покажешь, на что горазда. Если мне твоя работа понравится, останешься там.

И уже мне:

– А ты пока пойди оглядись на кухне, я скоро вернусь и тебе работу подыщу!

После этих слов, пани Машкевич поманила за собой Габриэлу и они вышли с кухни, а я осталась осматриваться вокруг.

Что и говорить, помещение, отведенное под кухню было огромным. Несколько полок со всевозможными кастрюлями и чанами всех размеров и форм, шкаф с тарелками и стена, увешенная сковородами. Я заметила многочисленные мешки и тушки ощипанных кур, лежавшие на столе, уже выпотрошенные и намазанные какими-то специями, от которых воздух был наполнен приятными ароматами. На гвоздиках под полкой висели какие-то сухие травы и связка баранок. На полу, щуря зеленые глаза, лежал огромный кот, такой же черный, как и стены замка. Пять молодых женщин работали, не обращая на меня внимания, или делая вид, что меня тут нет. Я прошла ближе и посмотрела на одну из девушек: одетая в серое платье с фартуком она чистила овощи сидя на низком табурете. Доставала их из большой глубокой корзины, а затем, очистив, бросала в таз с водой.

– Привет! – произнесла я.

Девушка подняла голову и посмотрела на меня, но не ответила.

– Меня зовут Валеска! – представилась я. – Валеска Каревич.

– А я Ивана! – сказала, а сама глаза опустила, продолжая работать.

– Значит, новенькая! – проговорил кто-то за моей спиной. Я оглянулась и увидела, что еще одна из девушек, месившая минуту назад на столе тесто, стоит и смотрит на меня. Руки ее были перепачканы в муке, а в глазах светился интерес. – Добро пожаловать в Черное Крыло! – добавила она и протянула было ко мне руку, но опомнилась и рассмеявшись, отдернула ее назад.

– Испачкаю! – объяснила. – Меня Радка зовут!

Я улыбнулась новой знакомой и заметила, что и остальные девушки уже поглядывают на меня. Значит, им не все равно, но даже не это оказалось главным. Мне было важно узнать, что все эти девушки простые люди, а не такие как панна экономка и дворецкий.

– Пани Машкевич скоро вернется, - сказала Ивана, продолжая свою работу, - ты бы делала свое дело, Радка. Ей не нравится, когда работницы прохлаждаются!

– Я не прохлаждаюсь, а знакомлюсь с новенькой! – Радка улыбнулась. У нее оказалась приятная улыбка. Белые зубы сверкнули, словно жемчужные бусы.

– Скоро и так раззнакомитесь! – заметила одна из молчавших до сей поры девушек, высокая с огненно-рыжими локонами непослушных волос, торчавших из-под чепца. – Ей здесь долго предстоит работать!

– Как и всем нам! – произнесла та, что чистила котел. На ней единственной было грязное платье и, судя по ряду котлов, выстроившихся перед ней, тот, который она драила, был уже не первым и явно, не последним.

– Меня всего минуту не было, а вы уже раскудахтались, как куры в курятнике! – голос вернувшейся пани Машкевич заставил меня вздрогнуть. Казалось, домовиха появилась из воздуха. Вот ее секунду назад не было и спустя мгновение уже стоит здесь, уперев руки в бока.

Девушки засуетились и снова принялись за прерванную работу, а экономка поманила меня, подзывая к себе.

– Сейчас пойдешь со мной, - сказала она, - я покажу тебе, где будешь спать и отдыхать. Там же и переоденешься. Я привыкла чтобы мои девочки ходили в форме. Князю нравится порядок, - она направилась к выходу из кухни, я за ней следом, стараясь не отставать. Шагала панна широко и уверено, я едва поспевала за этой на вид невысокой женщиной, умевшей передвигаться так стремительно.

Мы миновали узкий коридор и развилку, после чего свернули налево и оказались в еще более узком коридоре, по обе стороны от которого поднимались прямоугольники дверей. Пани Машкевич пошла дальше и остановилась, встав перед дверью. Открыла ее и в тот же миг в темном помещении вспыхнул свет.

– Заходи! – велела экономка. – Здесь и будете жить с Габриэлой, пока вдвоем, после может еще кто новенький появится, так к вам подселю.

Пока она говорила, я успела осмотреться. Комната оказалась маленькой, с узкими кроватями застеленными зелеными пледами. Здесь же, у стены напротив закрытого окна, находился высокий шкаф для одежды и столик с зеркалом. Кроватей было три. На одной из них я увидела форму, точно такую же, как и те, которые были на девушках на кухне.

– Переодевайся и возвращайся! – велела пани Машкевич. – И не задерживайся, - велела, а затем, чуть тише спросила, - дорогу хоть запомнила?