– Скажу тебе откровенно, - начал он, - ты первая, за триста с лишним лет, кто по собственной воле вызвался служить в моем замке. До этого дня Трайлетан приводил только тех, кого отбирал сам. А ты своим самопожертвованием нарушила налаженную систему.

– Это как? – я примостилась на табуретке. Вацлав выглядел почти здоровым, и я не переставала удивляться его регенерации, хотя и подозревала, что, возможно, в столько быстром выздоровлении мага замешан главный всадник? Тем не менее, спросить не рискнула, опасаясь вызвать недовольство князя.

Он, тем временем, продолжил:

– Когда в замке появляется вакантное место, Трайлетан собирает своих всадников и отправляется в первое попавшееся на пути Крыла поселение или город, где выбирает для работы особенных людей. Но ты не принадлежишь к их числу.

– А моя сестра, оказывается, была избрана не просто так? – уточнила, хотя и сама уже догадывалась об этом. Но раз князь в благодушном настроении и снизошел до разговора с кухонной работницей, почему не воспользоваться этим, чтобы не разузнать то, что вызывает яркий интерес.

– Все те, кого выбирает Трайлетан – обречены! – пояснил Вацлав. – Как вестник смерти он видит тех, кто вскоре должен умереть, а потому дает им шанс жить дальше, пусть с взаперти, в стенах этого замка…

Мое сердце упало вниз.

– Что? – спросила я, холодея. Получается, что, пытаясь спасти сестру, я обрекла ее на верную смерть! Что здесь она, пусть и без возможности выйти наружу, но смогла бы жить и более того, родить своего ребенка?

Что же я наделала!

– Ты нарушила ход отбора. Трайлетан не мог отказать тебе в желании прийти сюда, заменив собой сестру! – заметил Вацлав. Я его почти не слышала. Уронив взгляд на пол думала только о том, что натворила! И нет мне за это прощения! Что, если Стефа уже мертва? И это я, именно я являюсь той, что убила ее любя!

– Нет! – простонала тихо и спрятала лицо в ладонях.

Вацлав молча смотрел на меня. Я не видела его взгляда, но ощущала каждой клеточкой своего существа. Взгляд тяжелый, задумчивый, но не злой. Только мне все равно. Я думаю о том, что натворила. Знала бы мать, о чем просит меня, дважды подумала бы прежде!

– Ох! – простонала, а непрошеные слезы обожгли кожу, защипали глаза.

– Погоди рыдать! – спокойно сказал мужчина. – Трайлетан знает, кто из избранных им людей погибнет и в какой срок.

Я всхлипнула, удерживая рыдания, рвущиеся изнутри.

– Твоя сестра еще жива! – продолжил князь. – И ты можешь ей помочь.

Вскинула голову, отняв ладони от лица. Взглянула на хозяина замка, не стесняясь слез: не до стеснения было.

– Говорите! – попросила.

– У нее есть еще время, - сказал Вацлав. – Твоя сестра должна умереть во время родов, а младенец ее, родится недоношенным, но, может быть, выживет…

– Я могу ей помочь? – почти закричала и вскочила на ноги, но тут же опомнилась, с кем разговариваю и села на свое место.

– Верните меня назад! – взмолилась. – Заберите Стефу в Крыло, и я сделаю для вас все, что только прикажете! – сказала, а сама подумала о том, что мне абсолютно нечего предложить демону, разве что, свою душу! Только согласится ли он на подобный обмен?

– Мы сделаем проще! – произнес Вацлав, а я отчего-то замерла, услышав его слова. Взгляд синих глаз демона стал холодным и расчетливым.

– Говорите! – попросила тихо.

– Я знаю, как помочь твоей сестре, - сказал князь, - это будет не просто, но я постараюсь сделать так, что она останется жить, только взамен… - он сделал паузу, посмотрел так, что мороз пробежал по спине, а в груди неожиданно стало тесно, - только взамен ты должна будешь помочь мне в одном деле, - и добавил, - как ведьма.

– Я? – искренне удивилась. Да разве я что могу? Силы во мне жалкие крохи и те спят. Нет, помнится в детстве мне удавалось удивить, или даже, если быть точной, напугать мать: когда оживила курицу, разорванную забежавшим во двор бродячим псом, ту самую, пеструшку, что лучше всех несла яйца, да помню еще один-два таких случая, но они всегда происходили спонтанно, без моей воли, а только от большого желания помочь. Мать тогда, напуганная моей силой, отхлестала меня прутом, а курицу отдала соседке, опасаясь есть то, что она называла: «Колдовскими яйцами!», - а меня «отругала» так, что сидеть было больно несколько дней, да еще вдобавок и с бабкой сцепилась, когда старая полезла меня защищать.

– Я ничего не могу и не умею! – призналась честно. – Чем сможет помочь вам такая, как я.

– А я научу, что делать! – просто ответил князь. – Только это риск.

– Риск! – повторила я.

– Если сделаешь все правильно, то останемся целы оба и ты, и я.

Я подумала о Стефе, представила ее себе такой, какой видела в последний раз: худенькой, с округлившимся животом, с глазами, полными страха и поняла, что просто не могу допустить ее гибели.

– Я согласна! – произнесла и сдержалась, чтобы не отвести глаза, пока мужчина всматривался в мое лицо.