Сколько продолжался разговор, не знаю, только когда зашумела, открываясь дверь и выпуская Трайлетана, я вздрогнула, оглянулась на него.

Всадник вышел без привычного капюшона, натянутого на голову. Посмотрел на меня пронзительным темным взглядом и произнес:

– Я жалею, что пришел в твою деревню, Валеска, - и более ничего не добавив, шагнул к выходу.

– Почему, скажи? – бросила ему во след, но он не удосужился остановиться и объяснить смысл своей фразы.

В дверном проеме показалась голова пани Машкевич. Она поманила меня к себе, и я покорно подошла, ожидая указаний.

– Посидишь с Его Светлостью еще с пару часов, а после я сменю тебя, - не просьба, но приказ с просящими нотками.

– Хорошо! – кивнула, соглашаясь.

– Вот и ладно! – домовиха прошмыгнула мимо меня, постучала каблуками в сторону выхода, словно догоняя всадника, а я вошла в спальню князя и была немного удивлена произошедшей с ним перемене. Вот только недавно, Вацлав лежал на постели, ни жив не мертв, а теперь сидит, отпираясь на подушки, в белоснежной рубашке и почти здоровым румянцем на щеках. Только в синих глазах остаток лихорадки и губы сухие.

– Проходи! – велел сухо.

Я переступила порог, потянув за собой тяжелую дверь. Щелкнул замок, и комната погрузилась в тишину.

– Вы… - начала неловко. Хотела спросить, как он себя чувствует, но хозяин замка поспешил с ответом, прежде чем я решилась на вопрос.

– Удивлена, увидеть меня таким? – эти его ямочки на щеках заставили мое лицо отчего-то покрыться краской, и я отвела взгляд от господина Крыла. Но, признаться, я действительно была удивлена, ведь когда я уходила, князь едва лежал в постели и прошло всего ничего времени и вот я вижу его едва ли не бодрым и готовым встать, несмотря на раны и огромную потерю крови.

– Господин желает что-нибудь? – спросила я, стараясь больше не смотреть на Вацлава, только чувствовала, что он, в отличие от меня, смотрит.

– Желает, чтобы ты ушла и оставила меня одного! – процедил мужчина.

Я услышала шорох одеял и метнув взгляд в сторону кровати, поняла, что князь лег, укрывшись до груди и положив руки поверх одеяла.

– Но пани Машкевич… - начала было я, памятуя наказ экономки.

– Я все еще хозяин в собственном доме! – резко произнес мужчина. – Уходи!

И ни единого слова благодарности за помощь. Не то, чтобы я ждала этой самой благодарности, но отчего-то стало обидно. Развернувшись, шагнула назад к двери и уже было ухватилась за ручку, полная намеренья исполнить приказ князя, как услышала его голос, заставивший меня замереть на месте.

– А, впрочем, подожди!

Оглянулась нарочито медленно, а встретившись взглядом с его синим взором, в этот раз не отвернулась, а посмотрела дерзко, так как умела. Вацлав дерзость оценил и улыбнулся, криво и насмешливо.

– Читать умеешь? – спросил, а я опешила.

– Да! – кивнула слабо.

– Там на столе лежит книга, - сказал он, - возьми ее и садись тут на стуле, почитаешь мне, может быть, смогу уснуть!

Немного удивленная неожиданной перемене его настроения, поспешила выполнить повеление. Книга – тот самый тяжелый фолиант, который я рассматривала со своего места, пока князь спал, оказалась тяжелой и действительно, очень старой. Она пахла кожей и сухой травой, и еще чем-то неуловимым.

Я осторожно приблизилась к кровати и опустилась на табуретку, водрузив фолиант себе на колени. Опустила взгляд, разглядывая желтые страницы, которые знали мир еще задолго до моего рождения, и спросила:

– Что именно мне надо прочитать вам, Ваше Сиятельство?

– Найди страницу шестьдесят восемь, - приказал он и расслабленно прикрыл глаза, слушая, как я переворачиваю тонкие листы.

– Нашла! – сказала тихо.

– Читай от заголовка главы! – велел Вацлав, а сам затих, явно приготовившись то ли спать, то ли, действительно, слушать.

– Глава восьмая, - прочитала я, - описание ведьм. Виды и классификация! – и сама удивилась от того, что прочитала.

– Читай! – не открывая глаз, произнес мужчина.

– Слово «ведьма» происходит от древнего – «ведунья», то есть та, что знает, ведает. Издревле считалось, что некоторые женщины обладали тайными знаниями, доступными лишь избранным, умели врачевать и видеть то, что недоступно простому люду: зрили прошлое, предсказывали будущее. Наивно полагали древние, что ведьма обязательно уродлива и стара. Ей приписывали крючковатый нос и седые лохмы волос, она обязательно должна была носить старые поношенные одежды и опираться на клюку, но со временем стало понятно, что ведьма – это не всегда старуха, ведь они умели прятать свою личину, а умения и талант некоторых особенных ведьм к зельеварению обеспечил их вечной молодостью и истинный возраст такого создания мог видеть только знающий, тот, в ком есть искра силы…