Кивнув своим мыслям, встала и, подойдя к раковине, повернула вентиль. Умывшись холодной водой, посмотрела в зеркало и прошептала:

– Просто спроси.

Как оказалось, принять решение и воплотить его в жизнь – это разные вещи!

Вернувшись в спальню, обнаружила Миру вместе со знакомой напарницей.

Первая расставляла тарелки с ужином на журнальном столике для меня, а вторая принесла уже накрытый столик-поднос для герцога. Она даже пыталась покормить своего хозяина, но нарвавшись на грозный рык «Я сам!», быстро передумала и ретировалась.

Усердно жуя тонкие ломтики свинины под апельсиновым соусом, я украдкой косилась на хмурого Леонардо, сражающегося с куриным бульоном, что ему давалось не просто из-за весьма заметной дрожи в руках. Поняв, что ещё чуть-чуть и он швырнет ложку в стену, не выдержала и, приблизившись к нему, села на край кровати. Вытащив столовый прибор из длинных пальцев, зачерпнула наваристую жидкость и поднесла ко рту больного.

На иронично выгнувшуюся бровь, не отводя взгляда от буравящих меня глаз, произнесла:

– Я только хочу помочь. Ты же хочешь быстрее встать на ноги? А для этого тебе нужны силы, так что ешь! Обещаю, я никому не расскажу, что кормила герцога Крослиффа с ложечки!

Ухмыльнувшись, он всё же открыл рот, принимая мою помощь. Скормив герцогу последнюю ложку бульона, забрала столик и уже собралась поставить на него и свою тарелку, как за спиной прозвучало:

– Нет. Садись и доедай.

Оглянувшись, я растерянно пробормотала:

– Но я не хочу.

– Ешь, иначе, когда оклемаюсь, отшлёпаю!

Вспомнив, что мне сегодня ночью обещали сделать после наказания, я смущённо зарделась. Сообразивший, о чём я подумала, мужчина холодно дополнил:

– Жалеть не буду, я тебе это ещё утром сказал.

Отвернувшись от него, прикрыла глаза, пытаясь поглубже затолкать разлившуюся в груди горечь, вызванную его словами. Глубоко вздохнув, села дожёвывать ставшие безвкусными кусочки мяса, стараясь не обращать внимания на пристальный взгляд.

После ужина, обессиленный герцог снова уплыл в сон. Помаявшись бездельем, не зная чем себя занять, я долго плескалась в ванной, а потом осторожно пристроилась на самом краю кровати.

Блуждающие по телу обжигающие ладони, оставляя после себя горящие следы, зарождали восхитительную дрожь внизу живота, медленно вытягивая из сна. А навалившаяся сверху приятная тяжесть, как и упирающаяся в бедро твёрдость возбуждали, превращая соски в чувствительные бусинки и вызывая влагу между ног. Застонав от сладостных ощущений, я выгнулась и, скользнув рукой по мускулистому плечу, распахнула глаза, встречаясь с таким же сонным, как и у меня, взглядом.

На дне карих глаз так отчётливо проступило осознание того, что происходит, тут же сменяющееся на злость, что я упёрлась ладонями в широкую грудь, отталкивая мужчину от себя.

Послушно упав на спину, Лео досадливо поморщился и потёр глаза, прогоняя остатки сна. Не дожидаясь дальнейшего развития событий, я вскочила и бегом устремилась в ванную, где долго стояла возле раковины, плеская в пылающее лицо ледяной водой, стараясь успокоить разбушевавшиеся чувства и набраться смелости, чтобы вернуться в спальню.

Прошмыгнув в гардеробную и надев брючки, а также легкую кофточку, вышла из своего укрытия я как раз к завтраку. Сегодня нас обслуживала лишь Мира, накрывая журнальный столик на две персоны. Закончив сервировку, горничная обратилась ко мне:

– Леди, ваш брат со вчерашнего вечера пытается прорваться в апартаменты хозяина и требует встречи с вами. Боюсь, если он в ближайшее время не увидит вас и не убедится, что с вами всё в порядке, этого целеустремлённого и изобретательного молодого человека даже Арчи не сможет остановить.

Улыбнувшись, я вопросительно посмотрела на Леонардо, ожидая его разрешения.

– Проводи его после завтрака в мою гостиную, – выдал распоряжение некромант.

– Спасибо, – поблагодарила я его за понимание, стоило служанке нас покинуть.

Но, видимо, сегодня кое-кто был не в настроении, так как не только не ответил, но и глаз от тарелки не отвёл, старательно ковыряясь в своей порции каши.

Вздохнув, последовала его примеру, но у меня так же внимательно изучать свой завтрак не получалось, взгляд то и дело возвращался к обнажённому мужскому торсу, скользя по идеальным линиям мускулатуры.

И почему герцог ограничился трико и не надел какую-нибудь рубашку? Теперь сидит весь такой невозмутимый и вызывает у несчастной девушки крамольные мысли, совершенно не связанные с едой.