— Хорошо, Мали. Ты расскажешь мне о том «плане», что говорили Крита и Палия?

— На самом деле точного плана нет. Я хочу посмотреть, как выглядят женщины в Гордеро. Сейчас холодает с каждым днем все сильнее, но должны же быть хоть какие-то… балы. Ну, место, куда они приходят нарядные, с пышными прическами, в дорогих платьях…

— Наверное. Этого я точно не знаю, - Лафат загрустил, потому что не понимал, чего я хочу на самом деле.

Ближайший рынок был минутах в десяти от нашего дома, картина не менялась – те же каменные «скворечники» на три окна, как наш. И это Гордеро – город всего самого лучшего? Я хотела было уже съязвить и ответить Лафату, мол, и городишко-то так себе, но картина начала меняться: дома стали больше, солому на крышах заменила черепица, в некоторых окнах была слюда, а это по здешним меркам – шик и богатство.

Я чуть не проехала мимо рынка. Хорошо, что Лафат догнал меня и указал на неказистые ряды.

— Здесь в любой день можно что-то купить. А главный рынок - по другую сторону города в восьмой день рундины. Через два дня поедем туда. Оттого и не хотел продавать лошадку, - он почему-то грустно смотрел на мой транспорт, но я понимала, что тех монет, что у нас остались должно хватить только на минимум еды на пару дней.

— Хорошо. Завтра подумаем, Лафат. Пока мы должны починить дом. Скоро начнутся холода. Стоит запастись дровами, проверить, какого инструмента в доме не хватает.

— Ты как будто уже когда-то занималась домом?

— Не помню, но мне кажется, стоит сейчас думать об этом.

— Ты права, - уже с улыбкой ответил Лафат указал на телегу, возле которой стоял мужичок в гамбезоне и зашмыганной шапчонке.

На телеге лежали мешки, часть из которых была раскрыта. Клубни, похожие на что-то среднее между небольшими баклажанами и патиссонами размером с кулак «выглядывали» из мешковины.

— Что это? – шепотом спросила я Лафата, но мужчина, похоже, услышал мой вопрос.

— Берите, за три монеты отдам мешок, - он указал на раскрытый мешок. Кроме него на телеге лежало еще два.

— Это варить, но не знаю, будете ли вы это есть, - было заметно, что Лафат купил бы все, но ему нужно было мое согласие тоже.

— Какое оно? – еще тише спросила я и спешившись, подошла к мешку. Да, похоже на округлый баклажан, только если нажать, оно твердое, как картошка. – Сладкое?

— Совсем немного, ридганда, - решив не обдумывать мой статус, заявил хозяин странных овощей. Или фруктов…

— За пять монет возьмем два мешка, - твердо заявил Лафат.

— Бери. Домой уже пора, темнеет рано, - мужичок торопливо связывал мешки между собой, чтобы Лафат мог перекинуть их через лошадь.

Мясо было нам недоступно. Я было хотела поругать Лафата за два мешка непонятно чего, но количество радовало. И если нам не понравится, то можно будет гарантировать, что мужик у нас будет сытым, а ему придется брать на себя всю самую сложную работу: дрова, починка дома.

Немного разных круп, глиняная кружка топленого масла, на котором я настояла, шесть деревянных ложек и кружек. Миски в доме были. Двух наших котлов и трех, что мы нашли под печью,нам точно хватит на первое время. На последние деньги мы купили два больших каравая хлеба.

Дома нас ждала теплая печь, на которой грелись пара котелков с водой, и девушки, домывающие полы. Деревянные тазы, что отыскались в сарае, пока выполняли роль ведер для мытья. Нож, который я своровала еще в первые дни моего появления в этом мире, тоже служил нам верой и правдой: Крита отскоблила им стол, лавку, а теперь старательно скоблила доски на полу.

— Мы купили еду, но этого нам хватит ненадолго, - раздевшись, начала рассказывать я, и в этот момент в дом ввалился Лафат. Два мешка с овощами он с трудом нес, перекинув их через плечо.

— Что там? – с любопытством спросила Дашала.

— Сегодня я приготовлю вам вкусную еду, - заверил нас Лафат и, довольный, начал раздеваться. Я не могла не улыбнуться в ответ ему. И девочкам, которые сегодня не присели ни на минуту, стараясь быстрее закончить уборку.

Водоросли, дающие свет, спасали нас еще от одной траты – масло и свечи были очень дорогими!

Глава 24

Каша с маслом, разложенная по деревянным мискам, которые хорошенько отмыла Крита, пришлась по душе всем. Это был совсем другой вкус, нежели у заветренных, сухих снаружи шариков. Никто не отказался от добавки, и решили, что теперь крупы будем варить только так!

Лафат уговорил меня не продавать лошадь до «большого рынка», мол, хоть в одну сторону мы приедем сами. Мне и в прошлой жизни было не по себе, когда в кошельке оставалось денег на пару дней, а сейчас я о другом и думать не могла.

За ночь лег снег и, похоже, таять больше не собирался. Морозец ощутимо «кусал» лицо, но я была не против, потому что запах дыма из домов и этот морозец очень уж ассоциировался у меня с моим детством у бабушки. Особенно в морозы запах дыма из печей, смешанный с запахом пирогов, давал ощущение счастья. Казалось, так будет всегда.