Шрифт:
Здорово…
Удобно так любить. Можно и год безответно и два, и три. Нужду то есть где справить, да?
Во что теперь вообще верить? Кому верить, если эти глаза врали?!
Руки на автомате собирают в коробочку лекарства.
Меня вдруг прорывает от боли в груди. Я начинаю рыдать.
У меня там и так разбито, я только-только начала заживать рядом с ним. А это мыльный пузырь! И он лопнул.
И я плачу взахлёб от того, что мои иллюзии рушатся. Мне становится невыносимо оставаться здесь. С кем-то объясняться за свою истерику.
Закидываю горсть успокоительных, давясь запиваю водой.
Не видя ничего из-за слез, на ощупь вытаскиваю тёмные очки. Надеваю, пряча глаза. Скидываю в сумку телефон, замыкаю чертов кабинет.
Я больше не могу.
Навстречу мне Рома с Иваном, идут с девчонками, смеются, тискают их. А вчера с другими тискались!
Они вдруг сливаются у меня с Маратом. Одна компания же…
И мне от них тоже плохо.
Ваня ловит взглядом мо"e лицо.
— Алёна… — притормаживает. — Максимовна. Вс"e хорошо? — мне вслед.
Я просто поднимаю руку, отмахиваясь коротким жестом, не в состоянии выдавить из себя хоть слово. Рыдания бьются в груди.
Я не хочу никого!
Не прикасайтесь ко мне, не трогайте, не говорите со мной!
Я хочу темноту. Тишину. Одиночество.
Я завтра приеду сильная и спокойная. А сегодня я умираю.
На стоянке — Рустам. Сидит в своей тачке курит.
И на фоне того, что ударило меня сейчас. Он вдруг становится таким незначимым, как пустое место.
Я мажу по экрану, пытаясь вызвать такси в приложении.
— Садись, открывает мне дверь. Подвезу.
— Алёна! — окрикивает меня Марат, вылетая из-за корпуса.
Господи, только не он! Не могу не видеть, не слышать.
Решительно сажусь в тачку к Рустаму.
— Мне в центр.
— Ален?! — ошарашенно застывает Марат.
Машина трогается.
Откидываю кресло назад, выключаю телефон, закрываю глаза.
— Музыку включи погромче, пожалуйста.
Не хочу, чтобы он слышал мо"e судорожное истеричное дыхание.
Выкручивает звук радио.
«Девочка, ты слишком много на себя взяла…».
Знакомая. Ваня пел. Тогда у бассейна. Когда меня обнимал этот двуличный мальчик.
Слезы текут по лицу.
Глава 36. Лёд внутри
Глядя вслед отъезжающей тачке, я просто охереваю…
Что произошло вообще?!
Бросаю взгляд на машину Беса.
Первый порыв — догнать, выяснить. Нет, это второй. Первый — догнать, вхерачиться в его тачку и втащить ему в морду.
Но ключи у меня не с собой!
Пацаны подходят.
— Она с Рустамом уехала, что ли?? — распахивает удивлённо глаза Ромка.
— Плакала, говоришь? — уточняю ещё раз у Яши.
— Мне так показалось. Тёмные очки, глаз не видел.
Веду растерянно ладонью по волосам, вспоминая наш разговор.
Ну, психанул немного… Что произошло-то?!
— Вы поругались?
— Ну так… Она сказала тормозить.
— В смысле?!
— Да я не знаю — в каком смысле! — срываюсь я на эмоции, пиная покрашенную шину с цветами. — Откуда я знаю?! Короче, я за ключами и за ними.
Но парни дёргают назад, скручивая.
— Э!
— Тарханов!
— Никуда не поедешь.
На адреналине меня это выбешивает ещё сильнее. Я дергаюсь, начинается потасовка. Но их двое, они быстро сбивают меня с ног, присаживая на шину.
— Остынь!
— Звони ей.
— Выключила телефон, — сглатываю ком в горле.
— Рустаму тогда!
— И что — по телефону ему в морду дать?!
— Попроси, чтобы он ей трубку передал.
— Нет у меня его номера!
— У меня есть, — достаёт телефон Шмель, — он теперь на стенде, как ответственный за пожарную безопасность нашего этажа. Вбил на всякий.
Нажимаю дозвон.
— Слушаю.
Громкая музыка на фоне становится тише.
— Это Марат. Ал"eне трубку передай, будь любезен, — с усилием произношу я.
— Хм… Мне кажется, у нас с тобой спарринг не закончен. Что думаешь по этому поводу?
— Да легко! — подскакиваю на ноги. — Возвращайся. Прямо сейчас выйдем на татами!
— Блять, чего ты несёшь? — недоумевая переглядываются пацаны.
— Ал"eне — трубку, — требую я.
— Она не хочет.
Скидывает.
Внутренности замораживает до острого осколочного состояния. Вс"e скребет и царапает внутри этим льдом.